Книга Адмирал Империи – 61, страница 11 – Дмитрий Коровников

«Сработало», — мелькнуло в голове Птолемея, наблюдавшего за этой сценой со стороны. — «Его приоритет — защита семьи Хромцовой. Он не может проигнорировать опасность. Он должен…»

Псевдо-Щецин снова начал движение.

К первому министру.

Не к заложникам. Не к гвардейцу, который тянул руки к девочке. К Птолемею Граусу — с той же неумолимой целеустремлённостью, что и раньше. Словно угроза ребёнку была несущественной деталью, не заслуживающей внимания.

Расчёт первого министра не оправдался.

Птолемей почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Этот робот не собирался отвлекаться на ненужные детали. Его программа — или что там у него вместо неё — была безжалостно проста: убить первого министра. Всё остальное — вторично.

Между тем у стены прозвучали выстрелы.

Длинная, захлёбывающаяся очередь разорвала воздух, и гвардеец дёрнулся. Пули впивались в сочленения его брони, в незащищённые участки, в щели между пластинами. «Сфера» бронескафа засверкала от попаданий, сервоприводы заискрили, и преображенец начал заваливаться назад, роняя руки.

Это был отец.

Сын вице-адмирала Хромцовой лежал на полу в нескольких метрах от своей семьи, прижимая к плечу штурмовую винтовку. Он дополз до неё — до винтовки, которая лежала рядом с телом убитого гвардейца — несмотря на сломанные рёбра, несмотря на боль, которая должна была его парализовать. Дополз и схватил. Его лицо было перекошено от страдания, пот и слёзы текли по щекам, но руки — руки были твёрдыми.

Он продолжал стрелять, защищая свою дочь, пока магазин не опустел. Продолжал давить на спуск даже после того, как затвор защёлкнулся на пустой патронник — рефлекторно, отчаянно. Гвардеец упал и больше не двигался.

Птолемей отвел глаза от этой сцены. У него не было времени на сантименты и тем более на угрызения совести. На размышления о том, что он только что приказал убить ребёнка. Первый план провалился — значит, нужен второй…

Пока они двигались с капитан по направлению к спасительному выходу, Птолемей, видя, что псевдо-Щецин не сводит с них глаз и идет наперерез, сорвал с запястья свой идентификационный браслет — тонкую полоску металла и электроники. Браслет, который открывал любые двери, активировал любые системы, давал доступ к любой информации.

И протянул его Кучерявенко.

— Беги к центральному терминалу. Тому, у которого только что стоял робот.

Секретарь посмотрел на браслет. Потом на первого министра. Потом снова на браслет. Его глаза были полны непонимания и страха.

— Г-господин п-первый м-министр… Я…

— Когда доберёшься, — Птолемей продолжал, игнорируя его страх, — введи код: альфа-семь-девять-омега-три-два. Это восстановит контроль над оставшимися батареями орбитальных колец.

Чистейшая ложь. Никакого кода не существовало. Никакого способа восстановить контроль над уничтоженными платформами не было. Но Кучерявенко этого не знал.

И — что было гораздо важнее — псевдо-Щецин, буравивший их взглядом, тоже этого не знал.

Если робот расценит это как реальную угрозу… если он подумает, что первый министр действительно может вернуть контроль над орбитальной обороной… он будет вынужден отвлечься. Будет вынужден остановить угрозу в виде Кучерявенко, прежде чем тот активирует систему.

И это даст им время. Драгоценные секунды, чтобы добраться до двери.