Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
— А мне сроду не нравилось пахать на кого-либо, кроме себя самого, – признался Чистик. — Совсем одному все ж никак. Надо, чтоб рядом был кто-то… по крайней мере, мне – точно. Ты как себя чувствуешь? В норме? — Лучше, чем было. — Я за тобой гляжу, потому что патера так хочет. Гляжу и вижу, ты еле ноги волочишь. Головой приложился крепко, когда талоса подбили; мы думали – все, каюк. В погибшие тебя записали. Патера сначала вроде бы даже обрадовался, но не особо. И ненадолго. Прирожденное благородство характера свое взяло. Понимаешь, о чем я? — Да еще же ж эта бабенка здоровая как разрыдается, как заорет на него, – вставил Елец. — Ага, и это тоже. Вот погляди… — Стоп. Минутку, – перебил Молота Чистик. – Синель? Разрыдалась? — Ну, – хмыкнул Елец. – Мне аж ее жальче, чем тебя, сделалось. — Так ее ведь, когда я очнулся, даже рядом не было! — Убежала же ж. Сам я в то время с талосом говорил, но заметил. — А когда я подошел, рядом держалась, – сообщил Чистику Молот. – Ракетомет успела найти, только с пустым магазином. Однако поблизости валялся другой, весь расплющенный. Может, тоже она притащила, кто его знает… Словом, поговорил я с патерой насчет тебя да еще кой-чего и показал ей, как разрядить магазин неисправного и вставить РЗЗ в действующий. — Она же ж, пока авгур тебя чинил, по коридору шастала, – подсказал Молоту Елец, – а этот здоровый лоб вахту, как говорится, сдал, и поди разбери, насколько с ним дело серьезно. А после вернулась она, видит, он до сих пор не очухался, и прямо с копыт долой… Чистик почесал за ухом. — А тебе, лоб здоровенный, черепушку проломило, и плюнь в глаза тому, кто скажет, будто это брехня. Я такое уже видывал, да. Одному малому на моей лодке гиком прилетело так, что провалялся он под галфдеком пару ночей, пока мы до берега не дошли. Поначалу еще лопотал чего-то, а после совсем заштилел. Мы ему доктора раздобыли, и доктор, сдается мне, сделал все, что мог, но малый наш все равно помер на следующий же день. Тебе же ж еще свезло: могло куда хуже кончиться. — В чем это ему свезло? – спросил Молот. — Как «в чем»? Дело-то ясное. Сам рассуди: ему же ж небось помирать неохота! — Э-э, все вы, фаршеголовые, так говорите. Только прикинь: раз – и ни хлопот у тебя, ни забот. Не надо больше патрулировать в этих туннелях, заглядывая попусту в каждый угол, и хорошо еще, если бога посчастливится подстрелить. Никаких больше… — Бога… стр-релять? – переспросил Орев. — Во-во, – поддержал его Чистик, – что ты, лохмать твою, такое несешь? — А-а, просто мы их зовем так, – пояснил Молот. – На самом деле это зверюги вроде собак, только с виду на редкость жуткие, а почему так прозваны – история долгая. — Я тут ни единого зверя, лохмать их, пока не видал. — Так ты и пробыл тут – всего ничего. Только думаешь, будто давно уже под землей бродишь. Здесь и нетопыри водятся, и слепуны огромные, особенно в той стороне, под озером, а уж боги повсюду кишат, только нас пятеро, а я из солдат, и светочей на этом отрезке хватает. Вот погоди, выйдем туда, где потемней, там гляди в оба. — Ты же ж вроде сам недавно сказал, что помереть-де не против, – напомнил Елец. — Нет, сейчас помирать не время, – отвечал Молот, указав кивком в сторону Наковальни, опережавшего их на сотню кубитов. – Это я и стараюсь вам втолковать. Чистику вот не требуется ни команда, ни командующий вроде патеры, ничего подобного… |