Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 347 – Джин Родман Вулф

Сийюф вскинула кверху ладонь.

— Постой! Подожди. Позволь догадаться самой. Почетное место отведено мне, главной гостье, но второе, противу моих ожиданий, предназначается не для генералиссимо Оозика, а для кого-то еще. Очевидно, для того, кто заслуживает особой чести, причем не одного из наших, поскольку Журавль, спасший тебя от врага, ныне мертв…

Шелк украдкой начертал в воздухе символ сложения.

— Ответь, кальд, не ошиблась ли я в сказанном? Если ошиблась и Журавль жив, это просто прекрасно.

— Нет, Журавль мертв, как я об этом ни сожалею.

Едва принесший закуски официант в слегка не такой, как у других, ливрее поставил первую тарелочку перед Сийюф, Шелк узнал в нем Госсана, однако Сийюф если и узнала его, то никак сего не проявила.

— В таком случае Журавля исключаем. Каждому из присутствующих офицеров было дано позволение привести с собой подчиненного. Таков наш обычай – на мой взгляд, весьма неплохой. Меня сопровождает полковник Абанча, генерала Сабу – майор Хадале, а твоего генералиссимо – сын. Однако здесь также присутствует полковник Бизон. Самой Мяты нет.

— Ты совершенно права, – подтвердил Шелк.

Продолжая искоса наблюдать за Госсаном, он подал Сийюф кувертную карточку с именем майтеры Мяты. Бизона он приглашал сам и о позволении взять с собой подчиненного сказать попросту позабыл, но сей факт, пожалуй, упоминания не стоил.

— Птичка… кор-рм?

Среди закусок обнаружились моллюски из озера Лимна – на них-то и устремил алчный взгляд Орев.

— Разумеется, – ответил Шелк. – Спускайся и выбирай, что тебе больше по вкусу.

Орев беспокойно захлопал крыльями.

— Девочка… подтвер-рдить?

— Я? – удивилась Синель, подняв взгляд к люстре. – Ну и ну, Орев, как мило! Польщена, вот правда, честное слово. Я-то думала, тебе Чистик нравится больше…

Осекшись, она сглотнула, и майтера Мрамор устремила на нее испытующий взгляд.

— Только я на тебя не в обиде: сама о себе то же сказать могу. Сейчас, наберу побольше всякого, а ты выбирай что захочешь, как патера и говорит.

Орев плавно спорхнул с люстры на стол.

— А этот Чистик? Он мертв? – спросила Шелка Сийюф.

Шелк отрицательно покачал головой.

— Нет? Но тогда эта карточка должна бы предназначаться ему, не так ли? – приподняв карточку, осведомилась Сийюф. – Ведь он-то, по твоим же словам, жив, а твоя генералиссима Мята мертва, как и мой доктор Журавль.

— Ты уверена, генералиссима? – переспросил Кетцаль. – У меня имеются веские основания полагать иначе.

— Основания? То есть выпотрошенная овца?

— И, боюсь, не одна – множество.

— Однако боги разговаривают не только с вами. Царственнородная Сфинга заботится о нас куда больше, чем о любом из других городов. Единственная из богов, она обращается к нам на нашем древнем языке, том самом, которым разговаривали в доме моей матери и разговаривают поныне в моем.

— Тривигантская Высшая Речь? – заинтересовался Шелк. – Наслышан о ней, но самой ее, кажется, никогда в жизни не слышал. Не могла бы ты сказать нам что-нибудь? Прочесть молитву или что-нибудь из светской поэзии?

Сийюф решительно покачала головой.

— Высшая Речь – не для забав за званым ужином, кальд. Уж лучше я доскажу, что собиралась сказать. Ни один город не связан со своей богиней столь прочно, столь тесно, как наш. Посмотрите на себя. Да, у вас также почитают богиню. Сциллу. Однако ваши женщины – рабыни. А ведь Сцилла, заботясь о вас, должна заботиться и о них.