Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 280 – Джин Родман Вулф

— Безусловно, нет. В делах военных я… э-э… полный профан, а?

— Я также, Твое Высокопреосвященство, а стало быть, пусть слушают, сколько хотят.

Сбросив туфли, майтера Мята испытала поистине экстатическое наслаждение. С полминуты она размышляла, не снять ли и длинные черные чулки, но дисциплина возобладала.

— К этому времени командование взял на себя Бизон. Или еще кто-либо, но, вероятней всего, Бизон. Лучший мой офицер. Абсолютно спокоен и тверд в решительную минуту, а вот богатством воображения обделен. Если ему удастся подыскать чуть более смекалистого, изобретательного советника, Аюнтамьенто ждут нелегкие времена.

— Рад… э-э… всем сердцем рад этаким перспективам.

— Я тоже, Твое Высокопреосвященство. Остается только надеяться, что все это сбудется.

Вздохнув, майтера Мята прислонилась спиной к стене.

— Ты… мм… несомненно, будешь меня осуждать.

— Ни в коем случае, Твое Высокопреосвященство.

— Если не ты, так другие. Чего-чего, а критиков… мм… у нас хватает с избытком. Придиры… Патеры Щупики… Сейчас ты во весь голос объявишь, что мне как… м-м… посреднику надлежит сдерживать личные пристрастия. Приверженность той либо иной стороне.

Майтера Мята опустила голову на руки, скрещенные поверх коленей.

— В ответ я, генералиссима, торжественно… э-э… заявляю: да, так я и делал. И сдерживаю их до сих пор, а? В данном конкретном… мм… случае, и далее, э? Все это отнюдь не приверженность, но здравый смысл, а? Я – человек мирный. Каковым себя… мм… и объявил. Под флагом перемирия, э? Проконсультировавшись с бригадиром Беркутом. Проконсультировавшись также с кальдом Шелком. Пригласив с собой персону чрезвычайной… э-э… важности… мм… тебя, генералиссима. Привел тебя, дабы обсудить условия… э-э… прекращения боевых действий. Это ли не… э-э… дипломатическое свершение? Триумф! Однако моя… э-э… наши особы… Отнеслись ли к ним с должным почтением? Нет, нет и нет!

— Если Твое Высокопреосвященство не возражает, я собираюсь прилечь. Юбки подоткну под бедра.

— Не возражаю ли я? Нисколько, нисколько, майт… э-э… генералиссима! Мне ведь едва по силам разглядеть тебя в этой… э-э… мм… стигийской темени. Конфликт, коего невозможно уладить…

— В улаживании данного мы уж точно не преуспели.

— Я имею в виду противоборство добра и… мм… и зла. Да, зла. Ризоносец, авгур, изначально предназначен, э? Так сказать, обречен… мм… на величие. Как таковой, авгур… э-э… также подвержен ошибкам, э? Порой даже глуповат… однако же осознает абсолютную, высшую цель. Мне не по силам уладить все ссоры и конфликты, поскольку не по силам уладить сего. Однако я вписал… мм… вписал свое имя в реестры, э? Давным-давно. Принявший сторону добра, я не могу… э-э… закрывать глаза на зло. Не могу. И не желаю. Да.

— Вот и славно, – вздохнула майтера Мята, без колебаний закрывая глаза.

Единственным источником света в темной, без мебели, комнатке служила водянисто-зеленая щель под дверью. Открыты ли глаза, закрыты – разницы почти никакой, но насколько же легче сделалось, стоило лишь смежить веки! Отдых… отдых… блаженство…

— Если… э-э… а-а… мм… к-хм, – бубнил Ремора (по крайней мере, ничего другого она не услышала). Сверху на нее медленно, невероятно медленно падал фасад Хлебной Биржи, а она замерла на месте как вкопанная, не в силах сделать ни шагу.