Книга Литания Длинного Солнца, страница 340 – Джин Родман Вулф

— Одна из людей, помещенных Пасом в сей круговорот по его сотворении. Известно тебе, что часть их до сих пор живы, однако спят?

Журавль отрицательно покачал головой.

— Это тебе он… сам Пас сообщил?

— Нет, не Пас. Мамелхва. Меня схватили солдаты, а азот я, когда это случилось, оставил в коридоре, поскольку знал, что без обыска дело не обойдется. Тот коридор почти доверху завален пепельными россыпями – в них я его и закопал, когда солдаты вытаскивали меня из пепла.

— Хитро, хитро, – усмехнулся Журавль.

— Правду сказать, не слишком. Но я вот о чем собирался сказать: один из солдат показал мне спящих и объяснил, что они спят там со времен первых поселенцев. Одну из спящих, Мамелхву, вселившись в нее, разбудила Мукор, а я изгнал ее, о чем ты уже слышал.

— Да, помню.

— Вдвоем с Мамелхвой мы скрылись от солдат… боюсь, Молота за это накажут… однако, вернувшись за азотом, вновь угодили под арест. Меня заперли в какой-то комнате куда хуже этой и через некоторое время вернули мне ризы. Их я, за неимением лучшего, одолжил Мамелхве, а значит, ее, должно быть, снабдили приличной одеждой – по крайней мере, я всем сердцем на это надеюсь.

Ненадолго умолкнув, Шелк прикусил губу.

— Наверное, – продолжал он, – я мог бы пустить в ход азот и, вполне вероятно, убить обоих солдат, но… не смог. Рука не поднялась.

— Весьма похвально. А в повторном аресте, стало быть, участвовал сам Потто?

— Да.

— Живо сообразивший, кто ты такой, и…

— Я сам представился, – сознался Шелк. – То есть он спросил, как меня зовут, и я назвался. И нисколько о том не жалею. Я – верноподданный гражданин, в чем не раз его заверял.

— Интересно, возможно ли сохранять верноподданнические настроения, будучи мертвым? Однако это уже твое личное дело, а мне куда интереснее твой первый побег на пару с той женщиной. Будь добр, объясни, как он вяжется с верностью родному городу.

— У меня имелось срочное дело, – отвечал Шелк. – Вдаваться в подробности сейчас не стану, но отлагательств оно не терпело, а я ничего дурного не совершил и посему счел морально оправданным улизнуть, раз уж возможность сама идет в руки.

— Ну а с тех пор натворил что-нибудь? Совершил преступление, достойное смерти?

— Нет. Конечно, безупречной чистотой моя совесть не блещет, но самое тяжкое из моих прегрешений состоит в том, что я подвел Иносущего. Если б я смог каким-либо образом сбежать снова – хотя теперь это представляется невозможным, – мне, вероятно, еще удалось бы добиться успеха.

— То есть сбежать ты, если удастся, не против?

— Сбежать из стальной комнаты, запертой на замок? – Шелк запустил пальцы в неопрятную копну золотистых волос. – И как же ты, доктор, предлагаешь отсюда выбраться?

— Возможно, мы заперты здесь не навеки. Так ты не против?

— Разумеется. Разумеется, нет.

— Тогда для начала подзаряди-ка повязку. Нам, может, придется удирать со всех ног… дождаться бы только удобного случая! Давай, давай! Пни ее или об пол ею хлестни раз-другой!

Шелк, более не прекословя, принялся бичевать повязкой пластины стали.

— Если мне выпадет хоть самый ничтожный шанс исполнить обет, данный Иносущему, я должен буду воспользоваться им и воспользуюсь непременно… а он наверняка благословит твое великодушие вместе со мной.

Улыбнувшись, Журавль ненадолго принял действительно жизнерадостный вид.