Книга Литания Длинного Солнца, страница 339 – Джин Родман Вулф

— Да ладно, чего уж там. Пустяки это все. Я, кстати, послушал снаружи, как ты ее исповедуешь, только расслышал не так уж много. Жаль, этого не слыхал.

— То, чего не говорилось, услышать нельзя никак. Синель ведь каялась в собственных прегрешениях, а не в твоих.

С этими словами Шелк размотал повязку.

— Ну, будь по-твоему. А в туннелях талос Крови изловил и сдал тебя Потто?

— Нет, дело повернулось далеко не так просто, – не без колебаний ответил Шелк. – Наверное, признаваться в этом не слишком разумно, но если советник Потто велел кому-нибудь подслушивать нашу беседу – оно и к лучшему, ибо мне очень хочется очистить совесть от сего греха. Талоса Крови я убил. Вынужден был убить ради спасения собственной жизни, однако убийство претило мне в тот момент и сейчас претит в точно такой же мере.

— Убил… тем самым…

— Да, – кивнул Шелк. – Азотом, волею случая оказавшимся под рукой. Позже у меня его отняли.

— Так-так, понятно. Наверное, эту тему нам лучше закрыть.

— Тогда давай поговорим вот о чем, – предложил Шелк, встряхнув размотанной повязкой. – Ты крайне великодушно одолжил ее мне, а я отплатил за добро чернейшей неблагодарностью. Причина тебе известна – все те же надежды исполнить наказ Иносущего, оправдать его веру в меня, за двадцать три года жизни не оказавшего ему даже самых пустячных почестей. Но, как бы там ни было, держать ее при себе дальше я не могу и рад представившемуся случаю вернуть одолженное по принадлежности.

— Нет, я ее не приму. Остыла? Наверняка да. Хочешь, помогу с перезарядкой?

— Возьми, доктор, очень тебя прошу. Я ведь всерьез собирался вымогать у тебя деньги – немалые деньги, необходимые для спасения мантейона, и не заслуживаю твоей доброты.

— О доброте речи нет и быть не может, – объявил Журавль, подняв ноги на койку и скрестив их под собой. – Ты отнюдь не моя креатура, как бы мне ни хотелось приписать твое появление себе. Ты же – именно то, что нам требуется, знамя для виронской бедноты, а город, расколотый надвое, слишком слаб, чтоб помышлять о нападениях на соседей. Поэтому брось упрямиться, подзаряди эту штуку и перевяжи ногу заново.

— Я вовсе не собирался ослаблять Вирон, – возразил Шелк. – Подобного мне не поручено.

— А ты ни в чем и не виноват. Позиции города подорвал Аюнтамьенто, устроив покушение на кальда и захватив власть вопреки вашей Хартии и воле горожан… хотя после того, как Лемур вытрясет из тебя все возможное, твоей жизни это не спасет. Прикончит он тебя. Прикончит со мной заодно.

Шелк с грустью кивнул:

— Да, советник Потто тоже говорил нечто в том же роде. Но я надеялся и до сих пор надеюсь, что это всего лишь запугивание. Что он лишь грозится, однако, подобно Крови, даже не думает меня убивать.

— Сейчас дела обстоят совершенно иначе. О том, что ты отправился к Крови, вполне могла знать куча народу. А если тебя изловил и затащил в подземелья его талос, о том, что ты попал в руки Аюнтамьенто, скорее всего, не знает никто. Даже тот самый талос: ты ведь сам говоришь, что убил его.

— Действительно… никто, кроме Мамелхвы, схваченной вместе со мной.

— Мало этого, –  продолжил Журавль, – твоя смерть изрядно расшатает позиции Крови, а позиции Лемура с остальными, наоборот, укрепит. Я, правду сказать, удивлен, что тебя до сих пор не прикончили. Кстати, Мамелхва – это кто? Одна из тех ваших священнослужительниц?