Книга Покой, страница 107 – Джин Родман Вулф

Книжный магазин Голда был старым заведением, хотя книги в нем продавали всего несколько лет. В витринах — то есть в окнах без средников, но сделанных из маленьких кусочков гладкого стекла, разделенных деревянными полосками — стояли новые книги, о которых никто, кроме их издателей, никогда не слышал, фолианты о парусном спорте, охоте и коллекционировании дамских аксессуаров Викторианской эпохи. В самом магазине новые книги уступали место старым; стены до самого потолка занимали полки, а потолок был очень высокий, так что до книг на самом верху можно было добраться только по лестнице на рельсах, которой раньше пользовались продавцы обуви.

Между стенами стояли книжные шкафы высотой в восемь футов, грубо сколоченные из мягкой сосны. В них тоже хранились книги, и в верхней части каждого шкафа, совершенно недоступной для любого покупателя, еще больше томов было навалено стопками, плашмя: излияния англоязычных типографий, накопленные и сохраненные демократично, словно банки с соленьями в погребе, — классика стояла бок о бок с трудами, которые, хотя и заслуживали того, чтобы их помнили, оказались забыты; с опусами, справедливо забытыми; и с другими, коим лучше бы не выходить из печати вообще. Я взял одну книгу и показал ее Лоис Арбетнот; это оказались мемуары миссионера по фамилии Мерчисон, который провел десять лет в Татарии.

— Старые и редкие книги, — сказал я.

— Ja, — раздался голос Голда у меня за спиной. Он заглядывал не столько через мое плечо, сколько под мою руку. — Это действительно старая и редкая книга. Мне очень жаль — я знаю, что вы бывали здесь раньше, но не могу вспомнить ваше имя.

— Вир.

— Да, мистер Вир. Вас интересует эта книга для библиотеки, мисс Арбетнот? Мерчисоны — местная семья.

— Сначала я должна проверить, — сказала Лоис, — и посмотреть, нет ли у нас такой.

— Сомневаюсь — это довольно редкий экземпляр. Разумеется, печатался частным образом, но не какой-нибудь самиздат. Печать оплатила секта, к которой принадлежал Мерчисон, и книги продавали на их собраниях, чтобы собрать средства для миссионерской программы. Несколько сотен экземпляров, и это в 1888 году. Большинство, вероятно, лежали рядом с Библией, а следующее поколение их выбросило. Это единственная, которую мне довелось увидеть.

— Тогда как вы можете быть уверены, что было всего несколько сотен экземпляров?

— Вот.

Он взял у меня книгу и открыл ее на последней странице. Небольшой блок текста в центре гласил: «Опубликовано тиражом в 500 экземпляров издательством „Пол Пресс“, Пеория, Иллинойс, из которых это экземпляр №___». На пустом месте кто-то написал карандашом (теперь настолько выцветшим, что его едва можно было разобрать): «177».

— Я должна проверить, — повторила Лоис. — Вы уверены, что Мерчисоны — местные жители?

— Они из сельских, — сказал я. — Теперь вспомнил.

— Сейчас довольно многие переехали в город, мистер Вир, — заметил Голд. — В наши времена в сельской местности никто надолго не задерживается. Загляните в телефонную книгу, и вы найдете их целый список. Но, по-моему, вы пришли не за этим. Я видел, как вы взяли ее — совершенно случайно, я бы сказал, — с моей полки.

— Мы здесь по поводу дневника Кейт Бойн.

— Хотите забрать его сейчас? Следуйте за мной.

Он повел нас в заднюю часть магазина, где был отгорожен небольшой кабинет, тоже заваленный книгами. У Голда была привычка стоять, выдвинув вперед голову, плечи и маленький животик, как сержант строевой подготовки, издевающийся над новобранцем. Поскольку он был небольшого роста, это не выглядело угрожающе, как могло случиться с более крупным человеком, но создавало впечатление, что он читает лекцию толпе учеников-пигмеев, которых никто другой не видит; прошло некоторое время, прежде чем я понял, что этими учениками были книги.