Книга Тень и Коготь, страница 94 – Джин Родман Вулф

— Там дом, стоящий на сваях из желтого дерева, крытый пальмовыми листьями. Видишь?

Приглядевшись, я в самом деле увидел эту хижину – словно зеленые, желтые и черные пятна в одно мгновение срослись воедино и вылепили ее. Огромный мазок тени стал дверью, две косые черты – треугольной крышей. На крохотной веранде стоял, глядя в нашу сторону, человек в яркой, пестрой одежде. Я поспешил одернуть накидку.

— Не стоило, – сказала Агия. – Здесь это не имеет значения. Если жарко, можешь снять ее вовсе.

Я снял накидку и перекинул ее через левую руку. Стоявший на веранде в ужасе отвернулся и поспешил в хижину.

На веранду вела лесенка, сооруженная из таких же коленчатых, полых бревнышек, что и стены хижины. Перекладины ее были привязаны к стойкам каким-то растительным волокном.

— Ты собираешься подняться туда? – неодобрительно спросила Агия.

— Почему бы нет? Смотреть так смотреть, – отвечал я. – Учитывая состояние твоего исподнего, мне, надо полагать, лучше подняться первому.

Щеки Агии вспыхнули, что немало удивило меня.

— Что там особенного? Дом как дом; в старые времена в жарких землях таких было множество. Тебе очень скоро наскучит, поверь.

— Ну тогда спустимся обратно и почти не потеряем времени.

Я ступил на лесенку. Вся конструкция прогнулась и угрожающе заскрипела, но я понимал, что в подобных местах, предназначенных для увеселения публики, настоящих опасностей быть никак не может. Агия последовала за мной.

Изнутри хижина оказалась не больше наших подземных камер, но этим сходство и ограничивалось. В темницах все было массивным и прочным; любой еле различимый звук гулким эхом отражался от металлических стен; пол, гремевший под сапогами, не прогибался под тобою ни на волос, а потолок, казалось, просто не способен был обвалиться, однако, обвалившись однажды, сокрушил бы все.

Да, если, как говорят, у каждого из нас действительно где-нибудь имеется брат-близнец, только полностью противоположный, темный, если ты светел, и светлый, если ты темен, то эта хижина наверняка была таким «антидвойником» наших темниц. Во всех стенах, кроме фасада с распахнутой дверью, были проделаны окна, и на них не было ни решеток, ни ставней – вообще ничего подобного. Стены, пол и оконные рамы собраны были из тонких, не распиленных на доски стволов желтоватого дерева, так что солнечный свет свободно проникал внутрь отовсюду, а оброненный на пол орихальк, скорее всего, провалился бы в одну из щелей и упал на землю. Потолка не было вовсе – лишь треугольное пространство под крышей, где были развешаны кастрюли и мешки с едой.

В углу сидела, читая вслух, женщина, у ног которой примостился совершенно нагой мужчина. Другой мужчина, которого мы видели на веранде, стоял у окна напротив двери и смотрел наружу. Он, видимо, знал о нашем появлении (если даже не видел, как мы приближались, то, несомненно, почувствовал, как содрогалась хижина, когда мы поднимались по лесенке), но изо всех сил старался не показывать этого. Когда мужчины поступают так, это легко определить по напряжению их спины.

— «И взошел он с равнин, – читала женщина, – на гору Нево, что против города того, и показал ему Господь все земли даже до самого западного моря. И сказал ему Господь: вот земля, о которой я клялся отцам твоим, говоря: «семени твоему дам ее». Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь. И умер там он, и был погребен на долине…»