Книга Тень и Коготь, страница 293 – Джин Родман Вулф

— Не хочешь прямо сейчас почитать? – спросила Доркас.

— Нет. Хочу услышать, что стряслось с Иолентой.

— Но я не знаю. Я спала. Снилось мне… все то же, что и обычно. И вот вхожу я в лавку с игрушками. Вдоль стены ряды полок, на полках куклы, а прямо посреди лавки – колодец, а на бортике тоже куклы сидят. Помню, я еще подумала, что мой малыш для игры в куклы пока слишком мал, но они были так красивы, а у меня кукол не было с раннего детства, и потому мне захотелось купить одну, сберечь ее для малыша, а между тем вынимать иногда из шкафа, любоваться и, может, ставить перед зеркалом в спальне. Показала я на самую красивую, одну из сидевших на краю колодца, а когда лавочник поднял ее и подал мне, увидела, что это Иолента, а лавочник возьми да и вырони ее невзначай. Вижу: падает кукла в колодец, глубоко-глубоко, летит к черной воде… и тут я проснулась. И, конечно же, поспешила взглянуть, не случилось ли с ней чего…

— И обнаружила, что она истекает кровью?

Доркас кивнула. Ее светло-золотистые волосы блеснули под утренним солнцем.

— Да. И позвала тебя, дважды, а после вижу: ты бежишь по косе, а эта тварь поднимается из воды, тянет к тебе ручищу…

— Бледнеть тебе совершенно не с чего, – сказал я. – Иолента укушена каким-то зверем, это яснее ясного. Уж не знаю каким, но, судя по укусу, довольно мелким и опасений достойным не более любого другого мелкого зверька с острыми зубами и вздорным нравом.

— А знаешь, Севериан, помнится, я слышала, будто дальше на севере живут летучие мыши, сосущие кровь из жертв. Кто-то пугал меня историями о них, когда я была маленькой, а после, когда сделалась старше, в наш дом однажды влетела обычная летучая мышь. Кто-то из домашних ее пристукнул, а я спросила отца, не сосет ли она кровь и в самом ли деле на свете бывают летучие мыши-вампиры. Отец ответил, что таковые на свете есть, но живут далеко на севере, в жарких лесах у самого центра мира. По ночам они кусают спящих людей и пасущийся скот, а слюна их содержит яд, от которого оставленные зубами раны кровоточат долгое-долгое время.

Сделав паузу, Доркас подняла взгляд к кронам деревьев.

— Еще отец сказал, что столица ползет вдоль реки на север всю свою историю, начинающуюся с туземного поселения там, где Гьёлль впадает в море, и что самое ужасное начнется, когда она наконец достигнет тех краев, где обитают летучие мыши, сосущие кровь, и эти твари начнут гнездиться в заброшенных зданиях. Должно быть, живущим в Обители Абсолюта этот ужас уже знаком: мы ведь не так далеко от нее отошли.

— Всей душой сочувствую Автарху, – сказал я. – Однако таких длинных рассказов о прошлой жизни я от тебя, кажется, еще ни разу не слышал. Выходит, ты вспомнила и отца, и дом, где убили ту летучую мышь?

Доркас поднялась на ноги. Да, она изо всех сил делала вид, будто ничего не боится, но я-то видел, что ее всю трясет.

— Я вспоминаю что-нибудь новое каждое утро, после тех самых снов. Но, Севериан, нам пора в путь. Иолента наверняка совсем без сил, однако ей нужна пища и чистая вода для питья. Здесь оставаться нельзя.

Сам зверски голодный, я спрятал в ташку книгу в коричневом переплете и вложил в ножны только что смазанный клинок «Терминус Эст», а Доркас тем временем увязала в узелок свое немногочисленное имущество.