Онлайн книга «Тень и Коготь»
|
МЕШИЯ. Тут извинений не требуется. Многие с тех пор умерли. Но я, как видишь, вернулся – поприветствовать новый рассвет. НОД (шевельнувшийся и заговоривший после долгого молчания и неподвижности). Мы пришли слишком рано. МЕШИЯ (тыча в его сторону пальцем). Великан! Великан! КОНТЕССА. Ах! Соланж! Кинебурга! СЛУЖАНКА. Я здесь, Ваша Светлость. Либия здесь. НОД. Для Нового Солнца пока что еще рановато. КОНТЕССА (плачет). Новое Солнце грядет! Мы все испаримся, как сны! МЕШИЯ (видя, что Нод не намерен ни на кого нападать). Дурные сны. Но для вас так будет лучше всего, и ты это наверняка понимаешь. КОНТЕССА (немного придя в себя). Я не понимаю другого: как ты, вдруг проявивший немалую мудрость, мог спутать Автарха с Вселенским Разумом? МЕШИЯ. Я знаю, что вы – мои дочери в старом творении. Иначе быть не может: ведь вы – человеческие женщины, а в этом творении у меня никакого потомства нет. НОД. Его сын возьмет мою дочь в жены. Конечно, такой чести наша семья не заслуживает; мы – народ скромный, простой, дети Геи, однако теперь возвысимся! Я стану… Кем я стану, Мешия? Тестем твоего сына. Быть может, если ты не против, мы с женой как-нибудь навестим дочь в тот же день, когда ты придешь к сыну в гости. Ты ведь нам в месте за столом не откажешь? Сядем-то мы, само собой разумеется, на пол. МЕШИЯ. Конечно, не откажу. Пес уже так и делает – или начнет, когда мы его увидим. (Контессе.) Неужто тебе не приходит на ум, что я могу знать о том, кого ты зовешь Вселенским Разумом, больше, чем твоему Автарху известно о самом себе? Не только ваш Вселенский Разум, но и силы не столь важные надевают наше, людское обличье, будто плащ, когда того пожелают, – порой только ради двоих-троих из нас. Однако мы, те, кто служит им одеяниями, нечасто осознаем, что, самим себе кажущиеся самими собой, для других мы, однако ж, то Демиург, то Параклет, а то и сам Враг. КОНТЕССА. Поздно я обрела сию мудрость, если обречена угаснуть с восходом Нового Солнца. Полночь уже миновала? СЛУЖАНКА. Вот-вот минует, Ваша Светлость. КОНТЕССА (указывая в публику). А эти добрые люди? Что выпадет на их долю? МЕШИЯ. Что выпадает на долю листьев, когда лето подходит к концу и ветер гонит их прочь? КОНТЕССА. Но если… МЕШИЯ, отвернувшись, смотрит в небеса на востоке, словно бы в ожидании первых лучей рассвета. КОНТЕССА. Но если… МЕШИЯ. Что «если»? КОНТЕССА. Но если в моем теле окажется частица твоего… несколько капелек жидкой ткани, заключенные в моем лоне… МЕШИЯ. В таком случае ты, может быть, и побродишь по Урд малость дольше, неприкаянная, не в силах отыскать путь домой. Однако к себе на ложе я тебя не возьму. Ты ведь, знаешь ли, всего-навсего труп. И даже меньше того. СЛУЖАНКА падает в обморок. КОНТЕССА. Должно быть, ты вправду отец всему роду людскому: для женщин ты – просто погибель. Сцена темнеет. Когда свет зажигается вновь, МЕШИАНА и ДЖАХИ лежат рядом в траве под рябиновым деревом. Позади них в склоне холма видна дверь. Губа ДЖАХИ рассечена, вспухла, что придает ей весьма обиженный вид. Из ранки на подбородок струйкой стекает кровь. МЕШИАНА. С какой охотой я отправилась бы искать его, если бы знала, что ты за мной не увяжешься! ДЖАХИ. Движимая силой Нижнего Мира, я буду следовать за тобой хоть до второго конца Урд, если потребуется. Но если ты снова ударишь меня, то жестоко за это поплатишься. |