Книга Тень и Коготь, страница 227 – Джин Родман Вулф

И жил там ученый книжник, долгое время учившийся всей магии, известной в великом городе, а это ведь большая часть всей магии, известной миру. Наконец подошло ему время выбирать путь. В разгаре лета, когда желтые глазки цветов беспечно выглядывают наружу даже из темных стен, обращенных к морю, отправился он к одному из мудрых, укрывшему лицо под мириадами красок так давно, что немногие из живущих помнили его черты, и с давних пор учившему магии книжника, которому настала пора сделать выбор. Пришел он к наставнику и сказал:

— Как могу я, пусть даже ничего не зная, занять место средь мудрых великого города? Ведь мне хотелось бы до конца дней изучать заклинания – все, кроме, конечно, запретных, – а уходить в неприветливый мир и добывать пропитание тяжким трудом землекопа или носильщика не хотелось бы вовсе.

И старик, рассмеявшись, отвечал ему вот что:

— Помнишь, как в те времена, когда ты едва-едва вырос из мальчишеских лет, я учил тебя мастерству воплощения сыновей из материи грез? Как искусен был ты в те дни! Всех других далеко превзошел! Ступай же, воплоти себе сына, а я покажу его укрывающим лица под капюшонами, и ты станешь одним из нас.

Но ученик его, книжник, сказал:

— По осени. Пусть пройдет лето – тогда и я сделаю все, как ты советуешь.

Настала осень. Сикоморы города множества башен, защищенные от ветров с моря высокими городскими стенами, сбросили листья, неотличимые с виду от золота, изготовленного их владельцами. Над шпилями башен потянулись к югу росчерки гусиных стай, а за дикими гусями последовали скопы и орлы-ягнятники. Тогда старик вновь послал за учеником своим, книжником, и сказал ему:

— Уж теперь-то тебе, безусловно, пора, как советовал я, воплотить существо из материи грез, ибо терпение прочих укрывающих лица уже на исходе. Ты старше всех в городе, кроме нас, и если не возьмешься за дело немедля, может статься, к зиме тебя выгонят за городские ворота.

Но ученик его, книжник, ответил:

— Чтобы достичь того, к чему стремлюсь, мне нужно учиться дальше. Не мог бы ты похлопотать для меня об отсрочке до прихода зимы?

И старый наставник его вспомнил красу деревьев, столько лет услаждавших его взор, подобно белым рукам и ногам юных дев.

В свой срок золотая осень поблекла, и в земли те крадучись явилась из своей ледяной столицы, где солнце катится вдоль края света шариком из золотой мишуры, а в небе пылают огни, плывущие меж Урд и звездами в небе, зима. Ее дыхание обратило волны морские в сталь, и город магов, приветствуя гостью, украсил балконы ледяными хоругвями, а кровли щедро посеребрил изморозью. И вновь старик призвал к себе ученика, и вновь ученик попросил его об отсрочке, как прежде.

С приходом весны все живое на свете возрадовалось, но по весне город множества башен оделся в черное, а магами овладела ненависть, презрение к собственным силам, что гложет сердце и душу, словно червяк. Ибо властвовал над городом тем всего один закон и всего одно проклятие, и если закон сохранял силу свою круглый год, проклятие обретало власть с началом весны. Весной прекраснейшие из дев великого города, дочери магов, облачались в зеленое и, в то время как нежный весенний ветер игриво ерошил их золотистые локоны, шли необутыми за городские ворота, по узкой дорожке, спускавшейся к бухте, а там поднимались на борт ожидавшего их корабля под черными парусами. Из-за золотистых волос и платьев зеленого фая, а еще оттого, что магам казалось, будто дочерей их пожинают, подобно созревшему урожаю, называли их Кукурузными Девами.