Книга Тень и Коготь, страница 209 – Джин Родман Вулф

— Вот, – сказал Иона.

Отвинтив крышку найденного на убитом бронзового васкулюма, он вытряхнул изнутри какие-то травы и перевернул труп улана на спину.

— Где же они? – спросил я. – Телом поглощены?

Иона отрицательно покачал головой и, чуть поразмыслив, с предельной осторожностью потянул из левой ноздри улана первую темную тварь. Тело ее оказалось похожим на тончайшую из бумажных салфеток, только совершенно непрозрачным.

— Но если ее разорвать, их просто станет двое? – спросил я, удивленный его осторожностью.

— Да, но сейчас она сыта, а разорванная утратит энергию, и тогда с ней, вполне возможно, будет уже не совладать. Кстати, подобным образом куча народу погибла: видят, что этих тварей можно рубить, и знай себе рубят, пока те не задавят числом.

Один глаз улана остался чуть приоткрытым. Трупов я в жизни повидал множество, но сейчас никак не мог избавиться от жутковатого ощущения, будто он каким-то образом наблюдает за мной – за человеком, погубившим его, чтобы спастись самому.

— Когда я рассек первую, ее половинки словно бы полетели медленней прежнего, – заметил я, дабы занять мысли чем-то другим.

Сунув извлеченное из левой ноздри трупа чудовище в васкулюм, Иона занялся другим, забравшимся в правую.

— Скорость любого летучего существа, – пробормотал он, – зависит от площади крыла. Иначе умельцы, пользующиеся этой пакостью, пожалуй, рвали бы их в мелкие клочья, прежде чем за добычей отправить.

— А ты, выходит, не в первый раз с ними сталкиваешься?

— Однажды стояли мы в порту, где их используют для ритуальных убийств. Я еще тогда заподозрил, что кто-нибудь непременно хоть одну домой привезет, но здесь их вижу впервые.

Отвинтив бронзовую крышку, Иона отправил вторую тварь цвета сажи внутрь, к первой, лениво зашевелившейся на дне сосуда.

— Там они снова сольются вместе, – пояснил он. – После охоты с ними всегда так и поступают. Думаю, ты не заметил, но в зарослях они порядком поистрепались о ветви, а после исцелились прямо в полете.

— Еще третья осталась, – напомнил я.

Иона кивнул и разжал стальными пальцами челюсти мертвого. Вместо зубов, лилово-синего языка и десен моему взгляду открылась бездонная черная яма, и у меня вновь забурлило в желудке. Третья тварь, извлеченная Ионой на свет, оказалась мокра от слюны погибшего.

— Выходит, не разруби я эту тварь во второй раз, одна ноздря либо рот остались бы свободны, и тогда он мог бы дышать?

— Да, пока они не доберутся до легких. Правду сказать, нам еще повезло, что взяться за него удалось почти сразу. Иначе пришлось бы тебе потрошить труп, чтобы добраться до них.

Щекочущий ноздри дымок напомнил мне о горящем кедре.

— Но если им требовалось тепло…

— Они предпочитают тепло живого тела, хотя порой их можно отвлечь и теплом огня – если горит живое, растительное вещество. По-моему, на самом деле суть не в одном тепле. Быть может, им вовсе нужна энергия, выделяемая растущими клетками… – Сунув в васкулюм третью тварь, Иона туго завинтил крышку. – Мы их назвали нотулами, потому что появлялись они, как правило, в темноте, когда их не разглядеть – пока жаром в лицо не повеет, ничего и не заподозришь; а вот как их называли туземцы, понятия не имею.

— А где находится этот остров?

Во взгляде Ионы отразилось недоумение.