Онлайн книга «Меч и Цитадель»
|
— Однако в то же время ты и актер. Прав считать себя таковым у тебя нисколько не меньше. Ты выступал на подмостках в день нашего разговора посреди поля невдалеке от Стены, а при следующей нашей встрече, в Обители Абсолюта, вновь выходил на подмостки. Славная была пьеса… жаль только, финала увидеть мне не довелось. — Ты тоже приходил посмотреть на нас? Мастер Мальрубий кивнул. — И как актер ты, Севериан, несомненно, помнишь расхожее выражение, на которое я только что намекал. В нем поминается некая сверхъестественная сила, персонифицированная и опускаемая на сцену сверху, в последнем акте, дабы пьеса обрела счастливый конец. Говорят, сим приемом пользуются лишь самые бесталанные из драматургов, однако те, кто говорит так, забывают, что сверхъестественная сила, спущенная на подмостки при помощи каната, и пьеса, завершенная счастливым финалом, куда лучше пьесы с неизбежно скверным концом. Что ж, вот наш канат – множество канатов – и надежный корабль к ним в придачу. Поднимешься на борт? — Для этого ты и явился в таком виде? Чтоб я поверил тебе? – спросил я. — Да, если тебе так угодно. Мастер Мальрубий кивнул, а Трискель, все это время сидевший у моих ног, глядя мне в лицо, отбежал валким трехлапым галопом в сторону трапа, остановился на полпути, обернулся, завилял обрубком хвоста и устремил на меня пресловутый умоляющий взгляд, свойственный одним только собакам. — Но я ведь знаю, что ты не можешь оказаться тем, кем выглядишь, мастер. Трискель – еще ладно, однако твои похороны я видел собственными глазами. Да, твое лицо – не маска, и все же без маски тут не обошлось, и под маской этой скрывается один из тех, кого в простонародье зовут какогенами, хотя доктор Талос объяснял мне, что вы предпочитаете зваться иеродулами. Мастер Мальрубий вновь накрыл мою руку ладонью: — Мы и не подумали бы вводить тебя в заблуждение, если б могли сего избежать. Но я надеюсь, что ради блага собственного и всей Урд ты обманешься сам. Сейчас разум твой притуплен, затуманен каким-то снадобьем, причем сильней, чем ты думаешь – в той же мере, в какой он был затуманен сном, когда мы разговаривали с тобой на том самом лугу близ Стены. Будь голова твоя ясной, возможно, тебе не хватило бы храбрости отправиться с нами, несмотря ни на наш вид, ни на все доводы собственного рассудка. — Пока что ни то ни другое ни в чем меня не убедило, – заметил я. – Куда вы собираетесь меня отвезти, а главное, ради чего? И кто ты все же такой – мастер Мальрубий или один из иеродул? За разговором я внимательней пригляделся к деревьям, стоявшим вокруг навытяжку, словно солдаты, окружившие штабных офицеров, обсуждающих некие стратегические тонкости. Ночь еще не сменилась утром, однако тьма поредела даже здесь, под пологом джунглей. — А известно ли тебе, что означает слово «иеродул», которым ты сам же пользуешься? Да, я – Мальрубий, а не один из иеродул. Скорее я служу тем же, кому служат иеродулы. «Иеродулия» дословно означает «священное рабство». Как по-твоему, могут ли быть на свете рабы без хозяев? — Стало быть, вы собираетесь отвезти меня… — К Океану, дабы спасти твою жизнь. Нет, – продолжал он, словно прочитав мои мысли, – вовсе не к одалискам Абайи, щадившим, оберегавшим тебя, так как ты был палачом, а должен был стать Автархом. Однако опасаться тебе в любом случае следует гораздо худшего. Вскоре рабы Эреба, державшие тебя здесь в плену, обнаружат твое исчезновение, и вот тогда Эреб бросит в бездну всю эту армию и много других ей подобных, лишь бы схватить тебя снова. Идем. |