Книга Волны и джунгли, страница 237 – Джин Родман Вулф

— Допустим, у матери спит твоя дочь, а стряпухе на кухне компания не нужна. Где в таком случае ночуют три остальные? – спросил я.

Инклито, отложив кнут, утер широкой ладонью испарину с массивного округлого лба. Облысел он в свои годы, о чем мне следовало рассказать куда раньше, почти целиком.

— Хочешь у нас нынче заночевать? Место найдется: в доме целых две комнаты пустуют, а постель тебе Торда устроит запросто.

— Нет, я ни на что не намекаю, просто стараюсь разобраться, кому из трех работниц проще подслушивать твои разговоры, читать твои письма и так далее, – пояснил я. – К примеру, кучер может подслушать твою беседу с другом, отвозя куда-нибудь вас обоих. Однако такого…

— Не бывает почти.

— Вот именно. Хотя он, вполне вероятно, может услышать, как твоя мать пересказывает что-либо услышанное от тебя кому-нибудь из подруг, а значит, окончательно исключать его из подозреваемых рановато. У двух других работников возможностей для шпионажа, по-видимому, еще меньше. Вот ты полагаешь, что я могу оказаться патерой Шелком. А хочешь послушать, что однажды сказал настоящий Шелк?

Инклито согласно кивнул:

— Особое что-то, а? Конечно хочу!

— Об этом есть в упомянутой тобой книге. Поскольку ты читал ее, весьма вероятно, ничего нового для тебя я не скажу. Вспомни: советник Потто там говорил, что любит загадки, а патера Шелк на это ответил: а я, дескать, нет – напротив, стараюсь распутывать их по мере возможности. Так вот, я стараюсь стать таким же, как он, всю жизнь. Кроме того, ты говорил, что нуждаешься в моем совете касательно войны, которая, согласно твоим опасениям, не за горами.

Инклито молча кивнул.

— Кое-что я готов посоветовать прямо сейчас. Дознайся, кто этот самый шпион, если он существует. Дознайся как можно скорее, а после, если это окажется осуществимым, перевербуй. Перемани на свою сторону, и пусть он снабжает дюко ложными сведениями.

— Ладно, Инканто. Вот вместе, вдвоем с тобой, и попробуем. Еще вопросы у тебя есть? Ко мне вопросы?

— Если я не ослышался и не обсчитался, за ужином нас соберется пятеро: ты, твоя мать с дочерью, подруга твоей дочери Фава и я. Кто будет накрывать на стол? Приносить с кухни блюда?

— Девчонки.

— Онорифика с Тордой?

— Ага. Бывает, жаркое, если на ужин что-то особенное, приносит сама Дечина, а иногда ей помогает мать, если хорошо себя чувствует.

Дечиной зовут стряпуху Инканто… однако к этому времени мы добрались до его крыльца, а сейчас мне настоятельно нужно поспать.

Время, насколько я могу судить, перевалило за полдень, и не так давно сюда, к моей бочке, явилась нежданная гостья. Я постарался устроить ее как можно удобнее, и жаловаться да капризничать она даже не подумала – напротив, оставила мне небольшой медальон из чистого, по ее словам, золота. Аромат ее духов витает в воздухе до сих пор.

Однако не стоит, не стоит подобным образом опережать события.

Я очень и очень живо помню Дворец Кальда в Старом Вироне, и посему дом Инклито не произвел на меня того же впечатления, какое, должно быть, внушает другим. Дабы не грешить против истины (чего мне следует опасаться неукоснительно, везде и всюду), он оказался даже куда скромнее моего собственного гаонского дворца – того самого, который я вместе с тамошним образом жизни изо всех сил стараюсь поскорее забыть. Основой для дома послужили развалины какой-то постройки Прежних, сложенной из камня. Все прочее – из кирпича, чем Инклито безмерно горд. Снаружи кирпич с камнем оштукатурены, выбелены известью, но всякий вошедший внутрь сразу же видит и серые камни древней кладки, и темную рыжину новеньких кирпичей. Дабы воздать дому по заслугам: все комнаты, которые мне довелось осмотреть, весьма просторны, не говоря уж о множестве огромных окон; внешние стены по большей части скруглены, тогда как внутренние обычно прямы. У меня создалось впечатление, будто многие из последних в свое время были внешними, а новые, более просторные комнаты пристраивались постепенно, согласно капризам хозяина, либо по мере появления необходимых средств.