Книга Ромашка для ведьмы, страница 82 – Ольга Валентеева

Я ведь и обидеться могу. Насупилась, отвернулась от подруги.

— А потому, что слепому видно, как ты в Ромашку влюблена, — подняла голову Любима.

— А вот и неправда! — сразу откликнулся дух противоречия.

— Правда, правда. — Любима снова легла, но повернулась к нам, чтобы всех видеть. — Просто ты замужества боишься. Вот как наш Слав. Говорит, мы от него невест отваживаем, а сам, как девчонка понравится, сразу краснеет, белеет, двух слов связать не может.

Это правда, Слав по-прежнему боится девушек до одури, и с Тихвиной разговаривает, только глядя в пол.

— Вот видно же — люба ему Тихвина, — продолжала разглагольствовать Любима. — А он что? Ни «ме», ни «му», ничего не пойму. Вот попробуй, жени его.

— Со Славом мы сами разберемся, — бойко ответила Тишка. — А с Марьяной что делать?

— А что с ней сделаешь? Уже отказала ведь. Нет бы подумать до столицы и потом определиться с ответом. Но поздно уже, поздно. Так что, Марьяша, проворонила ты свое счастье. Ромаш — парень видный. К тому же княжич, наследник не последнего человека в Альбертине. Да и нравится он тебе, не отрицай.

А я и не отрицала, но всегда казалось, что любовь — это когда ни есть, ни спать, ни думать ни о ком не можешь, кроме него. А с Ромашкой мы прекрасно ели, сладко спали. Думать и вовсе было некогда. Может, чего-то я не понимаю в любви?

— Ты не расстраивайся, — сразу заметила Тишка. — Все наладится. Если любите, помиритесь.

— Мы и не ссорились, — покачала я головой. — Просто…

И снова вздохнула. Но я действительно не собиралась выходить замуж и не хотела, чтобы Ромашка зря надеялся. Но он ведь не сказал ни слова о любви. О том, что ко мне чувствует. Может, все дело в этом? Но что сделано, то сделано.

Из комнаты было неловко даже выходить, но подруги не желали слушать моих возражений и потащили к парням, чтобы наметить дальнейшие действия. В соседней комнате атмосфера царила еще более угрюмая. Ромаш стоял у окна и смотрел на улицу. Слав и Итен занимались… А ничем они не занимались, сидели и таращились в стены. Пикси не было видно. И только наш новый знакомый казался бодрым и полным жизни.

— А что это вы приуныли? — как раз говорил он, когда мы вошли в комнату. — Хотите, спою вам древнюю балладу о любви?

— Язык вырву, — сурово пообещал Ромашка, а я вздрогнула. И как мне с ним быть?

— А может, дамам понравится, — не унимался сказочник.

Ромашка обернулся, посмотрел на нас — и снова отвернулся.

— Дамы не желают песен, — вмешалась Тишка. — Мальчики, давайте обедать, а потом поедем дальше, пока спадает жара.

— Надо бы припасы пополнить, — ответил Слав, таращась куда-то в пол.

— Вот этим мы с тобой и займемся, — «порадовала» его Тихвина. — Мальчики, а вы пока разведайте дальнейшую дорогу и поинтересуйтесь, не видели ли в этих краях нашего… друга Берта. Мало ли?

— Не вижу смысла, — фыркнул Ромашка, а у меня кольнуло сердце.

— Тогда мы пойдем поспрашиваем с Любимой, — сказала я.

— Я с вами, — тут же присоединился Итен. — А Ромаш пусть присмотрит за пикси, иначе будет слишком много внимания.

— Кстати, а где Бон? — Я огляделась по сторонам.

— Да вон он, спит на подоконнике, — указал Слав.

Бон действительно дремал в какой-то коробке, застеленной платком. И, видимо, видел сладкие сны, потому что улыбался во весь рот.