Книга Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов, страница 44 – Михаил Михеев

Вполне разумная мысль, но финку уже понесло. Набрав в легкие побольше воздуха, она выпалила:

— Вы еще скажите, что в Империи подобного не бывает.

— Ну почему же, мы тоже люди. Просто в Империи порядка все же больше. Да и государственное устройство отличается большей структурной прочностью, чем демократическая равнобезответственность всех и вся.

Лийса громко фыркнула и демонстративно рассмеялась:

— Гордиться своим государственным устройством – все равно, что планктону гордиться совершенством пищеварительной системы кита.

На сей раз окрысилась уже мать:

— А те, кто не хочет гордиться своей страной, оказываются в эмиграции, никому не нужными, и способны только злобствовать. И то втихую. Что мы сейчас и наблюдаем. Не так ли, госпожа эмигрантка?

— Вообще-то, все мы тут… – начал Йозеф и заткнулся.

Мать усмехнулась краешками губ:

— А вы критиковали сверх дозволенного? Только честно? Вы ведь у нас политик.

Крыть было нечем. Если б критиковал – не достиг бы высот даже в своей профсоюзной песочнице. Марыся открыла было рот – и тоже смолчала. Про обоих можно было сказать многое, но все-таки люди были честные. А вот Лийса не угомонилась:

— Как будто у себя в Империи вы можете говорить все, что хотите.

— А почему нет-то? – мать искренне удивилась. И тут же честно поправилась: – Разумеется, пришлому можно не все, но, когда тебя признают своим, барьеры снимаются. И да, дурака мы называем дураком, а сволочь – сволочью. Сколь я помню, на финских планетах предпочитают таких не критиковать, а продвигать в президенты? Наверное, поэтому у вас такой странный перекос в медицине.

— То есть?

— Самые главные врачи, – любезно пояснила мать, – урологи и проктологи. Они лечат то, чем большинство людей думают. И у вас их до хрена.

— Ты… Ты… – задохнулась от возмущения Лийса.

Мать демонстративно зевнула:

— Девушка, не хочу вас расстраивать, но у вас, похоже, не все в порядке с головой.

— Я хотела бы услышать еще какое-нибудь мнение, – на рефлексах, вбитых еще принятой на родной планете культурой общения, выдала Лийса.

Мать пожала плечами:

— Ну, не хотела этого говорить, но вы еще и страшненькая.

Удивительно, но финка сдержалась. Наверное, потому, что грубоватое прямое хамство сносить умела – опыт жизни в небогатом районе Гренады сказывался. Но вот на то, чтобы прекратить разговор, ее ума уже не хватило. Все же умение сопрягать формулы не тождественно житейской мудрости.

— Вы, имперцы, всегда презирали окружающих.

— С чего бы? – искренне удивилась мать. – Просто официальная политика империи не учить и не помогать туземцам – из них не получается ни друзей, ни соратников. Это и про немцев, и про финнов, если что. Да и вообще про многих, не принимай это исключительно на свой счет, Лийса, вы не уникальны.

— Ты издеваешься надо мной потому, что я не могу ответить.

— Я тебе рот не затыкаю вроде бы.

— Да? И смотришь сверху вниз только потому, что я принадлежу к другому народу. Думаете, если вы главные милитаристы космоса, то вам все можно?

— Это тебе кажется, – отмахнулась мать. – Во-первых, мы не главные милитаристы. Альянс в этом с нами вполне успешно соревнуется еще с докосмической эры. А во-вторых, лично мне все равно, что ты там себе надумала. Хотя причина, в общем-то, ясна.

— И в чем же она? – поинтересовалась Марыся, поскольку финка чуть замешкалась с ответом.