Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 267 – Грегори Магуайр

Смерть Злой Ведьмы Запада стала грандиозным событием. Чаще всего её воспринимали как политическое убийство – или, по крайней мере, убийство весьма сенсационное. Рассказ Дороти о произошедшем считали в лучшем случае самообманом перепуганной девочки, в худшем – наглой ложью. Убийство, удар милосердия или несчастный случай – так или иначе, это избавило страну от ещё одного тирана.

Дороти в сильнейшем потрясении вернулась в Изумрудный город вместе со Львом, Железным Дровосеком, Страшилой и Лирром. Там её ждала вторая, не менее знаменитая аудиенция у Волшебника. Возможно, он снова пытался отнять у неё волшебные башмачки ради своих неведомых целей; возможно, Дороти перехитрила его, памятуя о предупреждениях Ведьмы. Как бы то ни было, она принесла ему вещь из дома Ведьмы в доказательство того, что действительно побывала там. Метла сгорела дотла, а Гримуар показался Дороти слишком громоздким, чтобы брать его в дорогу, поэтому она принесла в Изумрудный город зелёную стеклянную бутылочку с обрывком этикетки «ЧУДО-ЭЛИ…».

Говорят, когда Волшебник увидел эту бутылочку, он ахнул и схватился за сердце. Это может быть всего лишь выдумка – слишком много ходило историй, и очень уж по-разному их рассказывали в зависимости от настроя слушателей. Однако доподлинно известно, что вскоре после этого Волшебник бежал из дворца. Он отбыл восвояси так же, как некогда появился, – на воздушном шаре, всего за несколько часов до того, как мятежные министры должны были поднять во дворце переворот и казнить правителя без суда.

Зародилось немало небылиц и о том, как Страну Оз покинула Дороти. Кто-то утверждал, что она так и не ушла вовсе и, как прежде – Озма, скрывается и терпеливо ждёт, точно святая дева за водопадом, того часа, когда сможет вновь явить себя миру. Другие клялись, что она взмыла в небеса, подобно святой, возносящейся в Мир Иной, весело размахивая передником и прижимая к себе свою глупую собачонку.

Лирр затерялся в толпе Изумрудного города, отправившись на поиски своей сводной сестры Нор. Долгое время о нём ничего не было слышно.

Что бы ни случилось с настоящими башмачками, все запомнили их удивительную, ослепительную красоту. В продаже появилось множество искусно выполненных подделок, которые уже никогда не выходили из моды надолго. На каждом публичном мероприятии можно было найти пару таких башмачков с некоторой претензией на то, что остаточные чары в них всё-таки есть, – и, подобно фальшивым мощам святых, производство стало множиться, чтобы удовлетворить возрастающий спрос.

А Ведьма? После смерти Ведьме не полагается посмертия, в её концовке в привычном «долго и счастливо» отсутствует «счастливо», в истории Ведьмы не может быть послесловия. О том, что находится за пределами повествования о её жизни, – к сожалению или, может быть, к счастью, – нечего сказать. Она умерла, умерла и исчезла, и всё, что от неё осталось, – лишь пустая оболочка её дурной славы.

— И там злобная старая Ведьма оставалась ещё долго-предолго.

— А она ещё не вылезла?

— Пока нет.

1. Грегори Магуайр придумал имя Эльфаба (произносится ЭЛЬ-фа-ба) на основе инициалов автора «Волшебника страны Оз», Лаймена Фрэнка Баума – L-F-B – Elphaba. Сила впечатления от «Злой» возрастает отчасти благодаря популярности первоисточника. Требует ли встреча со знакомыми персонажами и известными сюжетами большей вовлечённости и терпения со стороны читателя – или, напротив, меньшей?