Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 266 – Грегори Магуайр

Лунный свет серебрил склоны Великих Келлских гор, в долинах Малых Келлских гор лежали серебристые тени. В Кислых Песках на охоту выползали скорпионы, покачивая ядовитыми жалами. Скарки пустыни Тёрск спаривались в своих гнёздах. У алтаря Квон последователи культа столь таинственного, что неизвестно было даже его название, оставляли ежевечерние подношения душам умерших, полагая, как и многие, что у мёртвых есть души.

Болотистый Край Квадлингов, обитель грязи и лягушек, всю ночь привычно и тихо гнил – за вычетом одного происшествия в селении Квойре. Там говорящий Крокодил проник в детскую и растерзал младенца. Животное убили на месте, и оба тела сожгли с проклятиями и воплями.

В Гилликине банки ворочали деньгами, отслеживая их оборот и курс валюты, в цехах вращались валы машин, торговцы ворочались с боку на бок в супружеских постелях, студенты Шиза в полночной беседе переворачивали так и сяк интеллектуальные доводы. А рабочие машинерии тайно встречались в том подвале, где раньше был Клуб Знания, чтобы послушать речи освобождённого и скорбящего Громметика о классовой революции. Леди Глинда провела скверную ночь: её знобило, она мучилась от боли и раскаяния; ей казалось, это первые признаки почечной болезни из-за обильного питания. Однако она просидела без сна почти до утра и зажгла на окне свечу – сама не зная зачем. Луна наконец докатилась до здешних небес от самого Винкуса. Её безжалостный обличающий свет упал на Глинду, и та отступила вглубь комнаты, подальше от высоких окон.

Луна двигалась дальше, скользя над невысокой грядой Маделенских холмов, над Пшеничным Краем, заглядывая в окна Кольвен-Граундс. Фрекс спал, грезя о Черепашьем Сердце – и о Мелене, о его прекрасной Мелене, которая приготовила ему завтрак в тот день, когда он отправился в деревню с обличительной проповедью против зловещих часов. В его снах образ Мелены застилал нераздельной пеленой красоты весь мир, её незримое присутствие вселяло в его душу чувство смелости, отваги и любви.

Фрекс почти не шевельнулся, когда в комнату бесшумно вошёл Панци, вернувшийся с какого-то тайного свидания, и присел у его постели. Он не думал, что отец заметил его появление – или действительно проснулся.

— Что особенно непонятно, – пробормотал Фрекс, – так это зубы. Почему зубы?

— Кто знает, почему? – отозвался Панци с нежностью, не разобрав его сонного бормотания.

В Изумрудном городе луны и вовсе не было видно – слишком много света, беспокойства, суеты. Никто не искал её взглядом в небе. В комнате, неожиданно простой и скромной для могущественного правителя, бессонный Волшебник Страны Оз вытер лоб и отстранённо задумался, надолго ли ещё хватит его удачи. Он задавался этим вопросом уже сорок лет и даже надеялся когда-то, что со временем удача станет казаться привычной, заслуженной. Однако теперь по ночам он слышал, как понемногу разрушается фундамент его власти, точно его подгрызают мыши.

Появление этой Дороти Гейл из Канзаса было знамением – он знал это, мгновенно прочёл в её лице. Искать Гримуар больше не имело смысла. Карающий ангел пришёл за ним, чтобы призвать его домой. В его собственном мире его ждало самоубийство, и теперь, наверное, он уже узнал достаточно, чтобы преуспеть.

Волшебник послал Дороти, закованную в волшебные башмачки, убить Ведьму. Отправил девочку выполнять мужскую работу. Если победа будет за Ведьмой – ну, тогда надоедливая девчонка хотя бы не будет мешаться под ногами. Хотя, как ни странно, в приступе почти отеческой, не свойственной ему теплоты, он отчасти надеялся, что Дороти сумеет пройти все испытания благополучно.