Книга Злая: Детство, страница 25 – Грегори Магуайр

Интермедия

Вообще-то почти никаких воспоминаний о том дне у Эльфи не сохранится. Но ведь откуда-то взялось иссохшее чучело крокодрилуса, что ещё долго оставалось с ней?.. Это чудище будет висеть на стропилах под самой крышей вороньего гнезда ведьмы в Киамо Ко в тот самый день, когда она испарится из собственной истории. Она будет считать, что всегда обожала Нессарозу, всегда заботилась о сестре. Станет горько оплакивать её смерть, даже не сознавая, что вина – одна из составляющих горя.

Идёт дождь – капли барабанят по чёрной воде, по зелёным и бурым листьям кувшинок. Поверхность воды рябит, стук и плеск разносятся во все стороны – под листьями суккулентов, нависшими над обоими берегами, не менее шумно, чем на самой реке. Если ваше детство проходит в самом сыром краю мира, то к восьми или девяти годам вы уже слышали этот шум много тысяч раз. В этой части света каждый день начинается дождь – как минимум небольшой, а то и сильный.

Эльфи вздрагивает даже от редких капель, слетающих с весла каноэ от небрежного замаха гребца. Но семья находит для неё способы справляться с сыростью. Единственная из всей миссионерской группы, Эльфи носит не сандалии, а сапоги. Няня, обшарив сундук со старой одеждой Мелены, приспосабливает её чулки в качестве гетр для всех четырёх тощих зелёных конечностей девочки, прорезав в носках отверстия, чтобы получились перчатки без пальцев. Эльфи почти не вылезает из плоской тростниковой шляпы с такими широкими полями, чтобы с них стекала вода. Также всегда при ней знаменитый джунглевый зонт – он придаёт юной Эльфи вид начинающего ботаника в полевых условиях.

И она справляется. Противостояние погоде из-за собственных особенностей становится её второй натурой. Не стоит дополнительно заострять на этом внимание, но это не менее значимая её особенность, чем необычный цвет кожи.

Кувшинки, кружась, плывут дальше – под дождём. Одни воспоминания скрываются за поворотом и ускользают навсегда, другие же крепко сцепляются друг с другом, образуя связку моментов, такую прочную, будто, ступая по ним, можно пройти по зыбкой поверхности воды – и по самому течению времени.

16

Обе сестры остались жить. Они растут. И отдаляются всё больше.

— Все сёстры сперва ненавидят друг друга, потом сближаются, – говорит няня, но без особой убеждённости. У неё самой сестёр нет, и она этому только рада.

Беспомощность Нессы оттягивает на себя внимание, прежде обращённое на Эльфи. Со временем Эльфи начинает чувствовать себя за это обязанной – долг благодарности, который она, к досаде своей, не может игнорировать. Долг растёт – а Несса из несчастного несуразного огрызка постепенно превращается в человека.

Стоять на ногах младшая сестра не может – из-за неспособности удержать тело в равновесии. Взрослые предполагают, что и не сможет. Она пришла в этот мир беззащитной – в буквальном смысле: без рук. (Няня пыталась щекотать её плечевые косточки, надеясь, что таким образом удастся вызвать поздний рост конечностей, – но безуспешно.)

В Манникине, благодаря болтливости повитух, некоторые суеверно сочли, что уродство Нессы стало побочной платой за избавление от засухи, длившейся семь лет. Прибавкой к тому неблаговидному убийству во дворе – дескать, завершающий штрих, подтверждение сделки. И засуха ведь вправду закончилась.