Книга Злая: Детство, страница 108 – Грегори Магуайр

Первой оценивает масштаб нарастающей угрозы Лей Лейлаани. К её чести, она не выгоняет семью Троппов на улицу. Наоборот, в этой ситуации ей видится новая возможность. Необходимо уехать, хотя бы на время.

— Если мы уедем, а безобразия продолжатся, – говорит она, – это будет доказательством того, что никто в этом доме не виноват.

— А если мы уедем, и беды прекратятся? – вкрадчиво спрашивает няня.

Лей давится всхлипом.

— Тогда нам лучше вовсе не возвращаться.

— Ох, господи, – пугается няня, – да какое же тут может быть «мы», почтенная вдова Лей Лейлаани. – Это формальное обращение в такой момент – пожалуй, самое жестокое, что она когда-либо говорила хозяйке. – Вы же не думаете и вправду присоединиться к нам? Люди решат, будто мы вас похитили. Впрочем, сомневаюсь, что Фрекс согласится на отъезд. Это, считай, прямое признание вины. А, Фрекс?

Но Фрекс не отвечает. И возмутительные выходки не прекращаются – ничего более ужасного, чем прежде, но тревога в народе не утихает. Жители Оввельса редко запирают двери, большинство окон затянуто одной тонкой сеткой – если вообще закрыто хоть чем-то. Люди в городке, как правило, не слишком алчные, так что мало кто хранит у себя дома драгоценности. Основной предмет роскоши в домах зажиточных горожан – полосы узорчатой ткани, вправленные в рамы, чтобы вешать на стену, или в складные ширмы, чтобы ставить где-нибудь в комнате. Теперь эти изящные вещицы тоже кто-то портит: вспарывает ткань одним ударом ножа. Меж разошедшихся складок сквозь хирургически точный разрез виднеется глиняная штукатурка или бамбуковые рейки.

В каждом доме, однако, где-то припрятан горшочек с монетами. Мёртвые птицы и попорченная капуста – это одно, но когда из разнообразных тайников начинают пропадать деньги, люди уже не скрывают недовольства. На очередном собрании – Эльфи уже ввела толпу в транс своим пением, но пока не успела ускользнуть на встречу с Парииси Тоором – она чувствует, что настрой прихожан изменился. Когда корзинка отправляется по кругу за ежедневным подаянием, то собирает больше колкостей, чем медяков.

— Денежки и так на глазах тают, – бурчит какая-то скупая старушонка. – С какой стати нам отдавать последнее?

Ей вторят ещё несколько голосов. Обычно покорная паства гудит, как разворошённый улей.

— Завтра мы останемся для размышлений дома, – объявляет Фрекс прихожанам. Он быстро завершает собрание, больше не возвращаясь к корзине для пожертвований. Резким движением руки он пресекает попытку Эльфи улизнуть.

— Мы идём домой, Эльфаба, – приказным тоном бросает Фрекс. – Без разговоров. Забери Нессу от того класса, где она сейчас околачивается.

Эльфи не решается возразить.

Фрекс громогласно бушует. Дома, в съёмных комнатах, его пытаются утихомирить Лей и няня, но безуспешно. Тем более что тем же утром в обиталище Лей лично заявляется Парииси Менгаал, дядя Парииси Тоора. При других обстоятельствах это был бы самый значимый миг в жизни Лей, подтверждение её высокого статуса внутри общины. Теперь же разгорается скандал. Лей впускает должностное лицо в дом, но Фрекс, не признавая его власть, отказывается даже выйти из комнаты.

— Я держу ответ перед Тем, кто выше тебя! – кричит он.

— Не сомневаюсь, – соглашается упитанный добродушный чиновник. – Но всё же спрашивать ответа к вам пришёл я, а не ваш Всевышний. Деяния жителей этого города, равно как и приезжих, относятся к сфере моих полномочий. Нам с вами необходимо обсудить последние волнения в городском сообществе. А то люди уже поговаривают.