Книга Закон Москвы, страница 118 – Дмитрий Силлов

— Вижу, – мрачно кивнул Японец. – Но тут хоть пространство для маневра есть.

Да, пространство, несомненно, было. Весь разрушенный город лежал перед ними, беги куда хочешь. Лучше, конечно, знакомой дорогой, например, напрямую к «Ленинградской». Вот он, путь, проторенный ночью «Аконкагуа 5А», широкий тракт, по которому нестись, вдавив педаль в пол, – одно сплошное удовольствие…

— Правильно мыслишь, парень, – кивнул Виктор. – Да только у «Рапторов» скорость вдвое по сравнению с нашим пауком. И вооружения у нас, считай, никакого, кроме двух манипуляторов. Потому профессор за нами всего десяток своих шавок и послал. Больше не надо.

Артем вспомнил: Японец еще при первой встрече угадал его мысли без специального шлема. Кажется, тогда он сказал, что это называется древним искусством харагэй – общением без слов.

— Ты тоже владеешь этим искусством, только пока не умеешь достаточно хорошо защищать свои мысли от других, – произнес Виктор, продолжая считывать размышления Артема словно текст с открытой книги. – Да и ни к чему оно без особой надобности – больно много энергии тратится на мыслеобмен.

И резко рванул рычаги управления.

Бегущий робот словно споткнулся. Потом развернулся почти на девяносто градусов и прыжками понесся к развалинам.

Артем успел одновременно и огорчиться («надо же, все кому не лень мои мысли читают!»), и удивиться («справа-то развалины вообще непроходимые, кучи кирпича и бетона. Пройдем ли?»).

— Пройдем, – хмыкнул Виктор. – Другого выхода у нас нет. Иначе на ровной местности «Рапторы» нас сто пудов догонят и порвут, как Тузик грелку.

Развалины по правую сторону тракта, проложенного «Аконкагуа 5А», действительно впечатляли. Не иначе в древности здесь еще один центр торговли был, про которые отец рассказывал. Мол, росли они до Последней войны, как грибы-мутанты после кислотного дождя, и все, что осталось от них, это лишь горы строительного мусора, поросшего сорной травой. Такие дома-гиганты рассыпались первыми, как ни странно, в отличие от еще более старых домов, у которых стены строили в три кирпича. И лазать по этим горам слежавшегося мусора было весьма опасно. За два столетия гидроизоляционный защитный слой многих бетонных конструкций превратился в пыль, а сохранившиеся плиты в основном представляли собой куски прессованного песка и щебня, рассыпавшиеся от незначительного толчка. Правда, часто встречались и развалины, которые Зона законсервировала для каких-то своих целей, непонятных человеку. Даже дома порой попадались – целые, прочные, практически неповрежденные. Но поди угадай, что перед тобой – «консерва» Зоны или же обычный строительный хлам, в который только ступи – и, считай, нога сломана.

Сталкеры говорили, что не любит Зона «новые» дома, типа таких центров торговли, а вот «старые» бережет. Такой необъяснимый эффект сожженных территорий, который не объяснишь никак, будь ты хоть семи пядей во лбу. И сейчас Виктор направлял робота как раз в сторону такой «новой» развалюхи – огромной кучи мусора высотой чуть поменьше спорткомплекса, оставшегося за спиной.

Оказалось, что Японец не ошибся в своих расчетах. Тонкие и длинные паучьи лапы «Коллектора» оказались будто бы специально приспособленными для лазания по неустойчивым и ненадежным поверхностям. Если проваливалась одна или две, остальные начинали отчаянно выправлять положение, причем автоматически, без дополнительного участия водителя.