Книга На руках умирает любовь, страница 148 – Габриэль Коста

— Илай, Азель, начинайте, – он выдохнул. – Риса и Сины, просто стойте.

— Итак. Давай мне источник энергии, – госпожа Марил серьезно посмотрела на него. – Я начну накладывать знаки структуры для воссоздания потоков к ключу проклятья.

— Какой энергии? – спросил удивленно Гилем. – Это все, что сказал нам Айон на острове. Поверь, я бы не забыл.

— Не может такого быть, – она покачала головой. – Любое проклятие – это вложение энергии пламени. Ноа для такого потратил невообразимое количество. Удивлена, как он еще жив. Скорее всего, Кармин помогал. Или кто-нибудь еще. В любом случае нам надо положить на весы нечто равносильное, иначе мы с тобой не снимем проклятье, – госпожа Марил посмотрела на Айона. – Достопочтенный принц, прошу напрячь мозги и вспомнить точно, что говорила ведьма.

— Ничего нового не помню, – отозвался он.

— Ладно, сейчас, – Гилем фыркнул и внимательно посмотрел на Айона. – Проклятье, Айон! У нас проблема! – он посмотрел на Азеля. – Он забыл про пыль с рога единорога! Это необходимый компонент в качестве баланса в энергии.

— Но Леа сейчас заперта, – прошептала Риса. – Что нам делать?

— Времени не осталось, – госпожа Марил посмотрела на Айона. – Его глаза.

Вся команда взглянула на Айона. Белки его глаз стали черными, а радужки серыми, волосы также стали чуть длиннее.

— Неужели необходимо разрушить… – начала Риса.

— Нет, – прервал ее Азель. – Разрушать искру не нужно. Кулон Айона, – Азель кивнул. – Это точная реплика того, что находится в моем сердце. Его создала когда-то Леа, чтобы на всякий случай у нас был доступ к пыльце единорога. Она нужна для одного ее козыря. Если разрушить его, то мы получим необходимое количество пыли. Надеюсь.

— Какая удача, – Гилем фыркнул и подошел к Айону. – И правда, в нем есть пыльца с рога единорога. Невероятно, – он забрал амулет и вернулся к госпоже Марил. – Прошу. Теперь все есть.

— Какой нервный момент, однако, – прошептал Кайл, который единственный был не задействован в снятии проклятия.

— Теперь и правда… пора, – госпожа Марил посмотрела на Сину, та ей улыбнулась. – Прости.

— Айон, в центр! – скомандовал Гилем, и тот сделал пару шагов вперед. – Госпожа Марил! – он протянул вперед амулет.

– Вторая истина. Печать краской Богини пламени. Максимум силы. Высший знак созидания ключа! – она сложила ладони перед собой. – Тридцать шесть граней печати!

Над их головой стали появляться круги печатей, которые они видели ранее в воспоминаниях Саргона. Кармину это давалось намного легче. Плита со знаками под их ногами тоже загорелась.

Первым среагировали снежные цветы. Их лепестки начали отрываться и лететь вверх, распадаясь на голубую пыльцу, которая кружилась в воздухе. Далее капля крови от Илая, упавшая на знаки, окрасили ее в алый. Слезы Азеля, что еще не высыхали с его щек, запустили движение знаков мертвого языка, которые оплели тело Айона, подобно кокону. И в итоге настала очередь Сины. Она схватилась за свое сердце. По ней было видно, что она испытывала нестерпимую боль. Уши каждого наполнились стуком ее разрушающегося сердца. И тогда дело осталось за малым, ведь именно Гилем должен был завершить снятие. Он смотрел в глаза Айона, но видел перед собой Редлая. Гилем, вероятно, никогда не простит себе этого.