Книга На руках умирает любовь, страница 146 – Габриэль Коста

— Получается, ты мой очень дальний родственник? – спросил Айон. – Не повезло нам с отцами, но сестры… – он посмотрел на Азеля. – Сестры у нас хорошие.

— Да. Все так, – ответил ему Азель. – Тот дракон, что запечатан в малом солнце, – Широ. Я, только используя максимум своих сил и слезу седьмого материка, смог ослабить его для запечатывания Кармина. Убить его все равно сможет только бог. Однако полная печать на седьмом материке не позволит в случае чего воспользоваться силой теней. Поэтому мы должны снять проклятие с Айона и закрыть его раз и навсегда. Это даст еще немного времени.

— Но разве по легенде для перерождения мира не нужно три вещи: сила Архитектора, сын Богини пламени и… слезы материка.? Как мы достигнем последнего? Пусть ты владеешь слезой седьмого материка, но первого… она уничтожена… Получается, наш максимум – это запечатать седьмой материк и убить Широ в случае чего? – спросила Риса.

— Все не так просто, – ответил ей Азель. – Любое действие потянет за собой череду событий. Как карточный домик все посыплется.

— То есть у нас все равно нет выбора? – Риса опустила глаза. – Мы должны это сделать.

— Прости, дорогая.

Повисло молчание. Оно и стало ознаменованием того, что они на финале пути. Там, на острове, это самое проклятие Айона казалось таким далеким событием. Спасут, но где-то там, когда-то там. Сейчас, переломанные долгим путем, они вынуждены принести реальную жертву здесь и сейчас. Риса поняла, что ее любимый не в курсе – спасет ли их решение мир прямо сейчас или даст отсрочку. Этот риск они поделят на всех. Слезы непроизвольно покатились по щекам Рисы. Она посмотрела на Сину, рядом с ней сидел безразличный к ее скорой гибели Илай. Кайл смотрел на Айона с ужасом, на его бледную кожу и равнодушные глаза, Гилем уставился на небо, госпожа Марил вытирала редкие слезы, пытаясь держаться до последнего. Риса почувствовала на себе взгляд, и это, конечно же, был Азель. В его глазах она отыскала океан сожаления и раскаяния. Этот человек перенес за свою жизнь столько, сколько не видел весь Виарум разом.

— Тогда пора начинать, – сказал ледяным тоном Илай и встал. – Что делать?

— Ох, – Гилем тоже поднялся и подошел к Айону. Его татуировка немного исчезла. – Илай, тебе необходимо занять положение круга на три часа. Когда я подам сигнал, пустишь кровь. Потребуется всего несколько капель, – он посмотрел на Рису. – Тебе со снежным цветком необходимо занять положение на шесть часов. Просто стой. Ничего необычного не требуется.

— Хорошо, – на слабых ногах она направилась по назначению.

— Азель, – он посмотрел на предводителя стражей. – Твое место на девять часов.

— Не понял, а почему Азель участвует в… – Кайл посмотрел на Гилема.

— Слезы бессмертного. Он у нас тут бессмертный. Всегда им был, – пояснил Гилем. – Надеюсь, заплакать не составит труда.

— С этим проблем не возникнет.

— И наконец… Сина, – начал дрожащим голосом Гилем. – Пожалуйста, займи место на двенадцать часов.

— Хорошо, – она встала, но не пошла по назначению. – У меня есть пять минут?

— Да… время сократилось, но у нас есть еще час… – ответил он ей и вытер подступившие слезы. – Простите, я не могу, но… Великий пожар. Очаг Великого пламени. Цветущее время. –Он сложил руки вместе

И в этом самый момент значительная часть татуировки исчезла, но на ее место пришло настоящее волшебство. Пожухлая трава, снег и холод остались в прошлом. На их место, хоть и ненадолго, но пришло лучшее место на земле – их дом. Своими силами Гилем с помощью воображения заставил вырасти зеленую до ряби в глазах траву, распуститься цветы, небо просветлело, и на них упали солнечные лучи. Если позабыть о реальности хоть на немного, то складывалось ощущение, будто они на первом материке. Книгописцу хотелось подарить их команде доброе воспоминание и позволить Сине уйти красиво. Он уже не сдерживал слезы, смотря на небо и выискивая из редких облаков прообраз лесной гончей.