Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 96 – Дэниел Абрахам

— А что Лиат?

— В писчей, кажется, – ответил Эпани. – Утхайем ее не вызывал.

Амат промолчала. Писчая комната не самое лучшее место для ученицы распорядителя. Подшивать документы для архива, переписывать, сверять числа за низким каменным столом больше подобает писцу, который только-только поступил на службу. Амат прошла по коридору туда, где в застоявшемся, спертом воздухе витал запах дешевого лампового масла.

Лиат сидела одна, сгорбившись над столом. Амат постояла на пороге, изучая ее круглое лицо, которое уже не сияло юностью, как прежде. Амат вдруг ясно увидела, кем Лиат станет, когда ее красота поблекнет, – обычной женщиной, даже не миловидной, – и ей сделалось нестерпимо жаль девушку. Распорядительница шагнула вперед.

— Амат-тя. – Лиат увидела ее и приняла позу извинения. – Я не знала, что вы меня ищете! Иначе бы…

— Я сама не знала, – ответила Амат. – Так что не вини себя. Ты над чем-то работаешь?

— Переписываю отчеты о поставках из Западных земель. Для архива.

Амат присмотрелась. Почерк у Лиат был аккуратный, разборчивый. Она вспомнила, как сама совсем недавно сидела в душном кабинете над такими же колонками цифр. Ее улыбка стала напряженнее.

— Это Вилсин-тя тебе приказал? – спросила она.

— Нет. Никто не приказывал. Просто все дела кончились, вот и решила принести пользу. Не хочется бездельничать в эти дни. Как будто…

— Оставь, – сказала Амат, притворяясь, что смотрит на цифры. – Ты тут ни при чем.

Лиат обозначила вопрос. Амат вернула ей переписанные страницы.

— Ты все сделала правильно.

— Вы слишком добры.

— Нет. Вряд ли. Просто ты ничем не могла этому помешать, Лиат. Тебя подставили. Как и ту женщину. Как и поэта с хаем.

— И Вилсина-тя, – добавила Лиат.

«Его, скорее, загнали в угол», – подумала Амат, но промолчала. Лиат робко улыбнулась и приняла позу благодарности.

— Когда слышишь это, становится легче, – сказала она. – Итани меня подбадривал, пока был здесь, но ему не всякий раз поверишь. А теперь он уехал и…

— Уехал?

— На север, – добавила Лиат испуганно, словно проболталась. – Повидать сестру. И… и я уже по нему скучаю.

— Немудрено – он же твой друг сердца, – мягко поддразнила Амат.

Однако тревога и страх во взгляде Лиат лишь усилились. Амат набрала воздуха и положила руку ей на плечо:

— Идем. Мне нужна твоя помощь. Только куда-нибудь, где попрохладнее, хорошо?

Амат отвела ее в приемную в северной части строения, где окна выходили на теневую сторону, и изложила ей суть заданий. Сначала не хотела слишком нагружать помощницу, но теперь, видя ее состояние, добавила три-четыре мелких поручения, которые намеревалась отложить на потом. Лиат нужно отвлечься. Конечно, работа – слабое утешение, но все лучше, чем никакого.

Лиат слушала жадно, ловя каждое слово. Амат нехотя закончила список.

— Прежде чем начнешь, проводи меня к пострадавшей, – сказала она.

Лиат застыла, но ответила позой согласия.

— Мне нужно с ней поговорить, – добавила Амат, понимая, как нелепо это звучит.

На миг ей захотелось рассказать все с начала до конца, облегчить бремя Лиат, если только от правды ей станет легче. Однако Амат переборола себя, замела сострадание в угол вместе со страхом, злостью и печалью.

Лиат отвела ее в уединенную часть особняка, по соседству с покоями Вилсина. Амат знала эти комнаты: узорчатый паркет, гальтские гобелены, оконные решетки резной кости… Здесь Марчат Вилсин селил самых почетных гостей. Вряд ли Мадж ночевала тут перед преступной церемонией. Должно быть, Марчата все-таки грызет совесть, раз теперь женщину поселили сюда.