Онлайн книга «Тень среди лета. Предательство среди зимы»
|
Только теперь Амат поняла, насколько зазналась. В юности она всегда помнила, что городу нельзя доверять. Для бедняков удача сменялась несчастьем в мгновение ока. Болезнь, травма, недобрая встреча – любая мелочь могла повлиять на заработок, жилье, положение. Потом, устроившись в жизни, оценивая собственный рост вместе с ростом процветания Дома, которому служит, Амат забыла об этом. И оказалась не готовой к потерям. Первым порывом было пойти к друзьям, но их осталось меньше, чем она думала. А тех, на кого можно положиться, скорее всего, знал и Ошай со своим головорезом. Три дня Амат спала на чердаке виноторговца, с которым у нее был роман в молодости. Он уже тогда был женат – на той самой женщине, что шаркала целый день по дому, где Амат пряталась. О них раньше никто не знал, а теперь и вовсе не догадался бы. Комната, если можно так ее назвать, была темной и низкой – нельзя сесть, чтобы не задеть потолок. Из-под крышки ночного горшка воняло, а до полуночи вынести его было нельзя: заметят домочадцы. Над головой у Амат невидимое солнце каждый день раскаляло черепицу, а вместе с ней потолок. Амат лежала на грубой циновке, мучаясь от бессилия, и не смела шелохнуться, чтобы не выдать себя. Сон не шел, в голове вставали одни и те же вопросы, а разум гонял их по кругу в болезненной полудреме. Марчата каким-то образом втянули в посредничество при скорбном торге. Что еще гнуснее, женщина, которой это напрямую касается, ничего не подозревает. Ее обманом завлекли в Сарайкет, чтобы андат вырвал дитя из ее утробы. Зачем? Почему этот ребенок так важен? Быть может, кому-то из королей Восточных островов случилось погулять на стороне, а девчонка не знает, от кого понесла, и… Нет. В таком случае везти ее сюда было бы незачем. От беременности можно избавиться и другим способом, не привлекая андата. Думай еще. Быть может, сама мать – не та, кем кажется. Дело в ее душевном здоровье? Кто-то очень берег ее, боялся, что настои ей навредят, и просил об услугах андата, а Дом Вилсинов… Нет. Будь на то причина – нормальная, человеческая причина, – Марчат не скрывал бы ее. Начни еще раз. Дело не в матери. Не в отце. Не в ребенке. Марчат так и сказал: не важно, кто они. Остаются Дом Вилсинов и андат. Значит, разгадка связана с ними, если она вообще существует. Если все это не бред воспаленного разума. Может, Дом Вилсинов вознамерился убить невинное дитя с помощью хая, а потом, создав круговую поруку на почве общей вины, добиться поблажек… Амат терла веки, пока перед глазами не замелькали зеленые круги и вспышки. Платье, промокшее от пота, сбилось комом, как простыня после сна. В доме кто-то что-то долбил – слышался стук дерева по дереву. Будь на чердаке попрохладнее, будь в этом проклятом деревянном застенке хоть одна отдушина, Амат докопалась бы до сути. Три дня мысли только об этом. Три дня. А впереди еще четыре недели. Если не пять. Амат перекатилась на бок и взяла флягу, которую Кират, ее бывший любовник, принес поутру. Осталось меньше половины. «Надо быть бережливее», – сказала себе Амат. Она отпила теплой, как кровь, воды и откинулась на спину. Вечерело. Наконец мучительно медленно опустилась ночь. В темноте чердака ее наступление угадывалось только по затишью в доме, запаху ужина и едва уловимой прохладе. Амат не нужно было подгонять. Она села у дверцы потолочного люка и стала дожидаться и наконец услышала шаги Кирата, стук приставной лестницы и скрип ступеней. Амат подняла дверцу, и Кират вынырнул из темноты с фонарем в руке. Не успела она заговорить, как он жестом попросил молча идти за ним. Каждый шаг вниз по лестнице отдавался такой болью в ноге, точно в нее загоняли гвозди, но даже это было лучше неподвижности. Амат, изо всех сил стараясь не шуметь, прокралась за Киратом по уснувшему дому до черного хода, а оттуда – в крошечный, заросший плющом садик. Летний ветерок, даже горячий и влажный, был сущей отрадой после чердачной бани. На каменной скамье стояла вода в глиняной чаше, лежали свежий хлеб, сыр и фрукты. Амат накинулась на еду, одним ухом слушая Кирата. |