Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 355 – Дэниел Абрахам

Семай поднял голову и встретился с Маати взглядом. Старший поэт кивнул.

Когда Семай с андатом вошли в комнату для частных встреч, на лице Радаани отразилось полное удовлетворение, как будто одно только присутствие юного поэта отвечало на все важные для него вопросы.

Маати наблюдал.

Семай принял позу приветствия, Радаани ответил.

— Вы хотите со мной поговорить, – тихим, усталым голосом произнес Семай, и Маати видел, чего ему это стоило.

— Ваш старший товарищ поведал мне очень интересную историю, – сказал Радаани. – Он утверждает, что Ота Мати жив и это Идаан Мати организовала убийство своей семьи.

— Да, все так, – подтвердил Семай.

— Понятно. А вы – тот, кто ее разоблачил?

— Да, это я.

Радаани насупился и крепче сцепил пальцы на животе.

— Значит, дай-кво поддерживает Выскочку?

— Нет, – сказал Маати, прежде чем Семай успел ответить. – Мы не занимаем ничью сторону. Мы поддерживаем решение Совета, но это не значит, что мы будем скрывать правду от утхайема.

— Как говорит Маати-кво, – согласился Семай, – мы здесь слуги.

— Слуги, которые весь мир держат за яйца, – хмыкнул Радаани. – Легко высказывать свою позицию в боковой комнате, где никто вас не услышит, Семай-тя. Куда сложнее повторить те же слова перед богами, двором Мати и всем миром. Если я выступлю с этим на Совете, а вы решите, что я не совсем верно передал ваши слова, это может очень плохо отразиться на мне.

— Я расскажу все, что знаю, – сказал Семай. – Кто бы ни спросил.

— Так-так… – протянул Радаани и несколько раз добавил под нос: – Так-так-так…

В повисшей тишине очередной раскат грома сотряс оконные ставни. Улыбка слетела с лица Радаани, но не из-за грома, а из-за чего-то более для него важного.

«Он наш», – подумал Маати.

Радаани хлопнул себя по ляжкам и встал.

— Маати-тя, мне нужно кое с кем посоветоваться, – сказал он. – Вы ведь понимаете, что, соглашаясь, я принимаю на себя значительные риски? И не только я, но и вся моя семья.

— Уверен, Ота-кво оценит вашу смелость, – сказал Маати. – Как показывает мой опыт, он всегда очень добр к своим друзьям.

— Вот и славно, – кивнул Радаани. – После Совета я рассчитываю, что у него их будет как минимум двое. Главное, чтобы он не забыл, что он мой должник.

— Он не забудет. Как не забудет Камау и Ваунани. Сдается мне, значительное число ваших соперников впредь будут заключать сделки с Гальтом на менее выгодных условиях.

— Да, я тоже об этом подумал.

Радаани широко улыбнулся и принял формальную позу прощания, которая относилась ко всем троим – к двум поэтам и андату.

После его ухода Маати снова подошел к окну.

Радаани быстро шагал по улице, слуги с пологом от дождя едва за ним поспевали. Причем утхайемец почти не хромал.

Маати закрыл ставни.

— Он согласился? – спросил Семай.

— Ровно настолько, насколько можно было ожидать. Почуял выгоду для себя и шанс нанести урон соперникам. Это лучшее, что мы можем ему предложить. Но думаю, он с удовольствием возьмется за дело.

— Это хорошо.

Маати опустился на стул, на котором только что сидел Радаани, и вздохнул. Семай положил локти на стол, его губы были плотно сжаты, глаза потемнели. Вид у него был нездоровый. Андат придвинул для себя стул и сел; он был спокоен и, судя по виду, настроен вполне дружелюбно.

— А что дай-кво? – спросил Семай. – Что пишет?