Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 291 – Дэниел Абрахам

— Так ее любите? – спросил командир.

— Она ни в чем не виновата. Причина во мне одном.

— Говорите, все это по вашей вине? Ну тогда вам за многое придется ответить.

Ота по интонации понял, что командира забавляет диалог, и сам невольно улыбнулся:

— Ну, может, не я один во всем виноват, но не могу допустить, чтобы кто-то причинил ей вред. Так просто ее в покое не оставят, и я готов заплатить свою цену.

В повозке повисла тишина, а потом командир тяжело вздохнул и сказал:

— Вы благородный человек, Ота Мати. Хочу, чтобы вы знали: я это ценю. – Он еще раз вздохнул и коротко скомандовал: – Связать его! И кляп вставить не забудьте. Мне тут крики о помощи ни к чему.

Оту мгновенно повалили на пол из грубых досок. Кто-то уперся коленом ему между лопаток. Руки заломили за спину. Он хотел было закричать, но в открытый рот затолкали скомканный кусок толстой ткани. Так глубоко затолкали, что у него начались позывы к рвоте. Потом закрепили кляп кожаным ремешком. Ота даже не понял, когда ему успели связать ноги, но меньше чем через двадцать вздохов оказался совершенно обездвижен. Руки тоже были связаны за спиной, причем и в запястьях, и в локтях.

Колено переместилось с лопаток на поясницу и теперь на каждом пустяковом ухабе больно давило в позвоночник.

Ота попробовал дернуться, тот, кто прижимал его коленом, тихо выругался и ударил по голове чем-то твердым.

— Я же сказал: тихо! – пробормотал командир и выглянул за задний полог повозки.

Ота извивался и рычал от бессильной злобы, но на него уже никто не обращал внимания.

Повозка продолжала свой путь в ночи, в какой-то момент она съехала с мощеной дороги на проселок. Стих топот копыт, под колесами зашуршала трава. Его увозили из города.

Примерно через три ладони забрезжил рассвет. Ноги командира – а это все, что мог увидеть Ота, не поднимая головы, – были лишь чуть темнее полумрака внутри повозки. Ота услышал щебет ласточки, колеса загрохотали по твердому, явственно журчала вода.

Мост через мелкую реку.

Повозка выехала на сушу, командир перестал выглядывать за полог и распорядился:

— Передай, пусть остановится. – И повторил: – Останови повозку, говорю. Живо!

Воин, который давил коленом Оте в поясницу, чуть пошевелился и заговорил с возницей.

Повозка перестала раскачиваться и стала.

— Слева за деревьями какой-то шум, – сказал командир. – Баат, иди посмотри. Если заметишь что-нибудь подозрительное, бегом назад.

Воин, удерживавший Оту, выбрался из повозки. Ота перевернулся на спину, и ему никто не помешал. Теперь, когда стало светлее, он мог разглядеть суровое лицо командира и встревоженное лицо второго воина.

— Так-так, это уже интересно, – сказал командир.

— Что там? – спросил воин и вытащил меч из ножен.

Снова выглянув наружу, командир жестом приказал воину отдать ему меч. Тот подчинился.

Командир с легкостью опытного фехтовальщика подхватил оружие.

— Может, и ничего, – спокойно произнес он, а потом спросил: – Ты ведь был со мной, когда я служил западникам?

— Да, это мой первый контракт.

— Ты всегда был хорошим воином, Лачми. Хочу, чтобы ты знал: я это ценю.

За этими словами последовал молниеносный удар. Воин завалился на спину, из шеи хлынула кровь. Ота попытался отползти к борту повозки.

Командир вонзил клинок в грудь воина, потом бросил меч на пол и, изобразив над умирающим позу сожаления, сказал: