Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 282 – Дэниел Абрахам

К тому же практически все, кого опросил Маати, не сомневаются, что главный злодей – не кто иной, как Ота.

Маати устроился за столом и начертил схему. Подобно родословному древу, она отразила все связи между Данатом и Кайином и между благородными семьями Мати – Камау, Дайкани, Радаани и еще с дюжиной других. Здесь же указал главные торговые Дома, любовниц мнимых и настоящих и чайные дома, куда предпочитали наведываться наследники хая.

Не забыл даже любимых лошадей каждого из братьев.

Печальная истина заключалась в том, что ни один из собранных и систематизированных поэтом фактов или слухов не мог быть использован в качестве доказательства причастности кого-то из братьев к убийству Биитры, к покушению на самого поэта или к ликвидации ассасина.

Получалось, что Маати либо просто-напросто глуп и не способен сложить мозаику из имеющихся фрагментов, либо все слишком надежно скрыто и зашифровано, либо он выбрал не то направление и искал не в том месте.

Ясно одно: во время последних двух покушений никого из братьев не было в городе и, судя по всему, они не имеют союзников, способных организовать и осуществить эти покушения.

Кроме того, у них не было причин покушаться на жизнь Маати, ведь он был в шаге от того, чтобы выдать Оту-кво на суд хая. А это сыграло бы на руку всем, кроме самого Оты, естественно.

Маати зажмурился, глубоко вздохнул и открыл глаза. Потом собрал записи и разложил снова, но в другом порядке, как будто эта перемена могла навести его на какую-нибудь важную мысль.

Слева из боковой комнаты донеслось пьяное пение, и в зал, пошатываясь, вошел библиотекарь. Раскрасневшийся Баараф широко улыбался, от него разило вином и кое-чем покрепче. Он неверной походкой приблизился к Маати и обнял как родного брата.

— Никто и никогда не любил все эти книги сильнее, чем мы с вами, Маати-кя. На дворе лучшее празднество поколения – вино рекой, горы еды, все поют и танцуют… Я брошусь с какой-нибудь башни, если следующей весной не народится тьма младенцев, совсем не похожих на своих законных папаш. А что же мы? Мы предпочли прийти сюда.

Баараф широким жестом обвел полки, ниши и сундуки с книгами, свитками и манускриптами. Казалось, еще немного – и он расплачется от нахлынувших чувств. Маати подошел к библиотекарю, похлопал его по спине и проводил к деревянной скамье. Усевшись, Баараф уперся затылком в каменную стену и улыбнулся совсем по-детски:

— Я не так уж и пьян, как может показаться.

— Уверен, что не так, – согласился Маати.

Баараф постучал ладонью по скамье, приглашая сесть рядом. Маати не нашел слов для вежливого отказа, да и причин на то не было. Вернуться к столу с заметками, от которых пока никакой пользы? Нет, проще сесть и пообщаться с библиотекарем.

— Что не дает тебе покоя, Маати-кя? Все ищешь способа спасти выскочку?

— А разве это возможно? Вряд ли Данат-тя отпустит его на свободу. Полагаю, мне остается лишь надеяться, что приговор будет справедливым. Вот только… Не знаю… Никак не могу найти человека, у которого были бы причины совершить все эти злодеяния.

— А что, если причин несколько и злодей не один? – предположил Баараф.

Маати поднял раскрытые ладони:

— Я и одну загадку решить пока не в силах, а если их две, то без помощи богов мне точно не справиться. Можешь назвать еще хоть одну причину убивать Биитру, который к своим сорока пяти годам не нажил ни одного врага?