Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 252 – Дэниел Абрахам

Расплата неминуема, но ты пока не отдал свою цену, и у тебя еще есть время.

Эта мысль была настолько ясной, будто чей-то голос четко озвучил ее в голове.

До Мати десять дней пешком, но верхом можно добраться и за четыре с половиной. Если он привлечет все внимание к Мати, у Киян появится шанс избежать последствий содеянного им. Да и кто станет ее преследовать, если охота на него закончится?

Он хоть сейчас может увести лошадь из конюшни. В конце концов, если все считают его выскочкой, отравителем и обозленным брошенным любовником, почему бы не стать еще и конокрадом?

Ота прикрыл глаза, из груди вырвался лающий смех.

«Ты всего в жизни добился своими уходами».

Это сказала женщина, с которой он был настолько близок, что готовился связать с ней жизнь, хотя и не любил ее, а она не любила его.

«Что ж, Мадж, возможно, в этот раз я проиграю».

Пламя ночной свечи опустилось ниже средней метки. За окном пели сверчки. В какой-то момент вечера тонкий сетчатый полог над кроватью был сорван, и без него комната стала словно выставлена напоказ.

Семай ощущал присутствие андата где-то на задворках разума, но по-настоящему его осознавать просто не было сил. Он пребывал на верху блаженства и не хотел ни о чем думать. Все потом… Концентрация внимания и твердость духа никуда не денутся.

Идаан провела кончиками пальцев по его груди. Щекотно. Он взял ее за руку. Идаан вздохнула и прижалась к нему. Ее волосы пахли розами.

— Почему вас называют поэтами? – спросила она.

— Это старый термин, им стали пользоваться еще во времена Империи, – ответил Семай. – Поэт и пленение. Пленение андата – это то, чему посвящает себя поэт.

— А андаты, значит, стихи?

Глаза у Идаан были очень темными, почти как у животных. Семай посмотрел на ее губы. Слишком полные для девицы из благородной семьи. Теперь, когда помада стерлась, Семай понял, что Идай с помощью косметики делает их у́же.

Он приподнял голову и снова ее поцеловал, только на этот раз нежно и недолго, потому что его губы за ночь до боли устали от страстных поцелуев. И снова откинулся на подушки.

— Андаты, они… Пленение андата – это как идеальное описание чего-то. Ты что-то понимаешь и расширяешь это понимание… Кажется, я плохо объясняю. Тебе приходилось переводить письмо? Ну, это когда берешь текст на одном из хайатских языков и пытаешься передать то, что там написано, на языке Западных земель или Восточных островов.

— Нет, – ответила Идаан. – Но однажды домашний учитель задал мне перевести на выбор любой текст времен Империи.

Семай закрыл глаза. Его снова клонило в сон, но он не хотел упустить восхитительный миг и постарался взбодриться.

— Да, это похоже. Когда переводишь, постоянно приходится делать выбор. Например, слово «тильфа» означает «брать», «давать» или «обменивать». И ты выбираешь самый подходящий вариант, в зависимости от того, как это слово использовано в исходном тексте. Вот почему ни письмо, ни стихотворение не могут иметь одного абсолютного варианта перевода. Об одном и том же можно сказать тысячей разных способов. Процесс пленения андата – это попытка описать его, описать саму мысль о нем. И если получается идеально, твое описание обретает форму, которая обладает волей и свободой волеизъявления. Это как перевести договор с гальтами с их языка так, чтобы отразить и сделать понятными все нюансы торговой сделки.