Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 199 – Дэниел Абрахам

Маати решил не обращать на них внимания – пусть себе кивают – и продолжил рассказ:

— В следующий раз я встретил его уже в Сарайкете. Меня отправили туда на обучение к Хешаю-кво и андату Исторгающий Зерно Грядущего Поколения. В то время Ота-кво жил под вымышленным именем и работал грузчиком в порту.

— И ты его узнал?

— Да, узнал.

— Узнал, но не разоблачил?

Маати был готов к тому, что хай разгневается или даже придет в ярость, но в голосе старика не было и намека на злость, напротив, он звучал спокойно и проникновенно.

Поэт поднял голову и увидел знакомые глаза. Даже если бы он не знал, кто перед ним, все равно по глазам догадался бы, что это отец Оты-кво.

И в этот момент у него в голове мелькнуло: «А какие глаза у моего отца? Похожи на мои?»

Но он отогнал прочь не относящиеся к делу мысли и честно ответил:

— Да, высочайший, я не донес на Оту-кво. Я считал его своим учителем… и хотел понять, почему он сделал такой выбор. На время мы стали друзьями. Но после смерти поэта мне пришлось покинуть город.

— И ты все еще считаешь его своим учителем? Говоришь «Ота-кво», а так обращаются к наставникам.

Маати покраснел – в течение всего разговора он не замечал, что так называет Оту.

— Просто по старой привычке, высочайший. Когда я видел Оту-кя в последний раз, мне было шестнадцать. Сейчас – тридцать. Получается, я полжизни с ним не говорил. И я думаю о нем как о человеке, который некогда поделился со мной знаниями и советы которого в то время оказались для меня очень полезными. – Маати почувствовал, что фальшь в таком объяснении может показаться слишком очевидной, и закончил фразой, более похожей на правду: – Я верен даю-кво.

— Это хорошо, – сказал хай Мати. – А теперь поделись со мной: как ты собираешься исполнять в моем городе данное тебе поручение?

— Я прибыл к вам, чтобы изыскать в богатейшей библиотеке Мати редкие манускрипты. Все утро я буду заниматься этой работой, а после полудня и вечером – знакомиться с городом. Думаю… думаю, если Ота-кво в Мати, отыскать его не составит большого труда.

Тонкие серые губы хая скривились в снисходительной улыбке. Маати показалось, что старику его немного жаль. Он снова почувствовал, что краснеет, но сумел сохранить невозмутимое выражение лица. Поэт понимал, как выглядит в глазах хая, и не мог позволить себе дрогнуть или отвести взгляд и тем подтвердить худшие подозрения старика.

— Такой вере в себя можно только позавидовать, – заметил хай. – Ты впервые в моем городе. Ты не видел его улицы, ничего не знаешь о подземных тоннелях, возможно, лишь отчасти знаком с его историей – и при этом заявляешь, что легко найдешь моего потерянного сына.

— Вернее будет сказать, высочайший, что я постараюсь сделать так, чтобы ваш сын смог легко найти меня.

Маати по опыту знал, что склонен приписывать людям страхи и ожидания, которых они на самом деле не испытывают, но сейчас показалось, что старик посмотрел на него с одобрением.

— Обо всем будешь докладывать мне лично, – сказал хай Мати. – Когда найдешь его, первым делом явишься ко мне, а уж я сам напишу даю-кво.

— Сделаю все, как прикажет высочайший.

Поэт солгал – он уже обещал верность даю-кво. Но в этот момент не видел смысла объяснять значение своих слов.

На этом аудиенция подошла к концу.