Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 186 – Дэниел Абрахам

Посыльный в белых одеждах быстро, но при этом плавно развернулся и пошел вперед, как будто указывая дорогу.

Селение, в котором жили дай-кво и поэты, было прекрасным в любое время года. Теперь, посреди весны, на клумбах и в кадках благоухали цветы, а плющ грозился расползтись из ухоженных садов, но в щелях между плитами мостовой не было ни травинки. Повсюду слышался мелодичный перезвон музыкальных подвесок. Высокий, узкий водопад возле дворца сверкал, словно серебряная бахрома, а высеченные в скале башни и вышки были чистыми, даром что на карнизах и свесах крыш гнездились птицы.

Маати знал, что здешние мужчины – женщин сюда не допускали – с юности и пока хватает сил следят за тем, чтобы их обиталище оставалось безупречным и величественным, как хай на троне. Да, селение с его дворцами было грандиозным, как бездонная чаша неба над ним, и Маати, хоть и прожил здесь уже много лет, не переставал им восхищаться.

Маати шел расправив плечи, стараясь выглядеть спокойным и уверенным, как человек, которого регулярно призывает к себе дай-кво. В аркаде близ дворца он замечал, как парочка посыльных и несколько поэтов в коричневых одеждах приостанавливаются, чтобы взглянуть на него. Он был не единственным, кто находил его визит к даю-кво весьма странным.

Маати шагал за слугой через внутренние сады к скромным покоям самого могущественного человека в мире и вспоминал свою последнюю встречу с ним. И обрушившуюся на него лавину оскорблений, и свои попытки пререкаться, и убийственный сарказм дая-кво, и то, как уверенность и гордость таяли, словно сахарный замок под дождем.

Он встряхнулся на ходу – дай-кво не вызвал бы его с единственной целью повторить все то, что было сказано в их последнюю встречу.

«В будущем всегда найдется место унижениям, – прозвучал в разуме Маати тихий голос, служивший ему вдохновением. – Даже не думай, что совладаешь с будущим, потому что сумел совладать с прошлым. Все на это надеются, но в итоге всех ждет большое разочарование».

Слуга остановился перед сделанными из вяза и дуба дверьми, которые, как припомнил Маати, вели в комнату для встреч, два раза стукнул, потом открыл и жестом предложил спутнику войти.

Маати сделал глубокий вдох, как перед прыжком с утеса на мелководье, и шагнул через порог.

Дай-кво сидел за своим столом.

Двадцать три лета назад, когда Маати впервые увидел этого человека, он уже был лысым и звали его Тахи-кво. До того как стать даем-кво, он был всего лишь самым суровым и жестоким из двух учителей, которые забирали из семей хайема и утхайема лишних мальчиков, кандидатов для службы в селении дая-кво.

С тех пор как Тахи-кво стал даем-кво, брови его поседели, возле рта залегли глубокие морщины, но черные глаза не утратили своего блеска, сохранили живость.

В комнате присутствовали еще двое мужчин, но этих Маати видел впервые.

Худощавый, в темно-синих с золотом одеждах, сидел за столом напротив дая-кво. Темные волосы стянуты в хвост, виски седые, бородка острая с проседью.

Второй, гораздо крупнее – Маати про себя назвал его горой сала, – стоял у окна, водрузив ногу на широкий подоконник, и смотрел на сады. Он был гладко выбрит, поэтому Маати сразу обратил внимание на второй подбородок. На этом человеке были одежды светло-песочного цвета и стоптанные сапоги из толстой кожи.