Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 112 – Дэниел Абрахам

— Он никогда бы на это не согласился!

Парадная половина дома утех была битком набита людьми, но пришли они сюда не веселиться. Днем квартал пустовал. К тому же стража по ее просьбе закрыла заведение. Стражники и сейчас стояли рядом – хмурые гиганты, облаченные во все цвета крупнейших домов утех как знак того, что не принадлежат ни одному из них, но лишь кварталу целиком. Ни дать ни взять защитники порока.

За спиной у Амат застыли в ожидании Ториш Вайт и его люди. А перед ней, прислонившись к стенам или рассевшись по столам и стульям, столпились охранники, шулеры и проститутки притона Ови Ниита. Амат поправила себя, невольно улыбнувшись: ее притона. Мертвец уже не при делах.

— Выходит, согласился, – произнесла она. – Если он тебе не сказал, значит не так уж доверяет. Можешь сжечь бумажки и съесть пепел – все равно это ничего не изменит.

Одноглазый повернулся к начальнику стражи с жестом-проклятием. Начальник – темноглазый человек с жидкой, заплетенной в косицу бородкой – ответной позы не принял.

— Бумаги – фальшивка, – процедил одноглазый. – И вы это знаете. Если б Ниит-тя и захотел продать дело, то уж никак не утхайемской подстилке вроде нее.

— Я говорил с огнедержцем, который был свидетелем сделки, – сказал старшина.

— И кто же он? – спросил один из игроков, сухощавый старик.

— Марат Голу. Огнедержец ткацкого квартала.

По комнате пробежал шепоток. Амат напряглась: эту подробность лучше было бы не разглашать. Старик оказался хитер.

— Боги! – возопил одноглазый. – Он?! Да у нас иные девки стоят дороже!

Амат приняла позу, требующую объяснений. Ее руки были тверды как камень, голос – вкрадчив.

— Уж не намекаете ли вы, что представитель утхайема замешан в мошенничестве?

— Еще как намекаю! – взревел одноглазый.

Старик поджал губы, но промолчал.

— Бхадат Колл сменил Черного Ратви, и раз Ниит-тя теперь мертв, все должно перейти ему!

— Ниит-тя не мертв, – поправила Амат. – Заведение и все, кто к нему относится, были куплены и оплачены. Можешь сам почитать договоры. Если умеешь.

— Засунь их себе в дырку! – проорал одноглазый, брызжа слюной.

Казалось, он на грани безумия.

Амат потерла большой палец об указательный. Ее разум был объят паникой – бессознательным, животным страхом. Но этот же разум сделал ее распорядительницей гальтского Дома.

— Господа стражники, – произнесла она, – я освобождаю этого человека от дальнейшей службы в занимаемой должности. Будьте добры, проводите его на улицу.

Вышло так, как она рассчитывала: одноглазый проревел что-то нечленораздельное, выхватил из рукава нож и бросился на нее. Амат стоило больших трудов не отпрянуть, пока стража насаживала его на клинки.

Затем наступила полнейшая тишина. Амат оглядела обитателей дома – ее дома, – стараясь определить, что они чувствуют, о чем думают. Многие мужчины были подавлены: их жизнь рушилась на глазах. Женщины и мальчики смотрели смущенно, недоверчиво, где-то даже с надеждой. Двое подручных Ториша-тя подобрали умирающего и выволокли наружу. Стражники вытерли кинжалы, а начальник, задумчиво пощипывая бороду, повернулся к остальным:

— Поясняю раз и навсегда: стража квартала признаёт подлинность договора. Дом переходит в законное владение Амат Кяан. Все, кто с этим согласен, – за дальнейшими указаниями к ней. Несогласные будут иметь дело с нами. Ради спокойствия квартала.