Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 88 – Дэниел Абрахам

Грамматика была древняя, традиционная, язык так устарел, что почти лишился смысла. Лиат беззвучно шевелила губами, стараясь разобрать слова, которые так потрясли Маати.

«Посему займемся вторым видом невозможных качеств, как то мыслей, по сути своей не подлежащих пленению, как бы ни были всеобъемлющи наши знания. Примеры тому – Неточность и Свобода от Рабства».

— Я знаю, что они сделали, – сказал он.

Нантани был одним из первых оплотов, основанных Второй Империей, когда та обратила взгляд на дальние заморские колонии. Дворец хая венчал нефритовый купол, цельный камень, которому воля давно забытого поэта придала форму. Когда купол согревали солнечные лучи, он издавал низкий мелодичный звон, и его голос плыл над белеными стенами и синей черепицей крыш.

Синдзе случалось зимовать в Нантани, когда он покидал заснеженные западные поля, чтобы спокойно дождаться оттепели и потратить заработанные деньги. Здесь ему было знакомо все: запах моря, мягкая меловая почва под ногами, старик, который продавал колбаски с чесноком неподалеку от храма. Ни у кого в мире не было таких вкусных колбасок! Синдзя помнил, как плавно течет по городу великий солнечный звон. Только не ожидал, что купол запоет, когда дворец охватит пламя пожара.

Огонь полыхал повсюду. Клубы черного дыма катились вверх и застили небо. Разбитые в щепки двери косо висели на вырванных петлях. Ставни с грохотом хлопали на ветру. По дороге к пристани Синдзе и его людям не раз попадались на глаза темные вязкие пятна – кровью была залита земля, кровью вымазаны стены домов.

Город в сотню тысяч жителей пал за одно утро.

Баласар поделил войско на три части. Одна по широким улицам хлынула к дворцу хая, две других направились к библиотеке и дому поэта. Когда они уничтожили все три цели, медные рога протрубили сигнал к началу грабежа. Услышав его, гальты обезумели. Кто-то бросился в центр города, надеясь урвать богатую добычу. Остальные вламывались в первую попавшуюся лавку и хватали все – товары, золото, женщин. Солнце скатилось по небосводу всего на ширину человеческой ладони, а Нантани за это время превратился в ад из старинных легенд.

Рог протрубил во второй раз, и грабеж прекратился. И все-таки некоторые настолько потеряли рассудок от жадности или похоти, что не обратили внимания на сигнал. Их отвели к командирам, отняли награбленное и казнили пятую часть в назидание остальным. Войском правила дисциплина. Время хаоса закончилось. Теперь гальты принялись методично обирать город. Квартал за кварталом, улица за улицей они обыскивали все, не пропуская ни одного дома, подвала или кухни, пристройки или угольного сарая. Воины Синдзи шли впереди каждого отряда и срывающимися голосами выкрикивали, что Нантани пал, его жители отныне – подданные Гальта, а их имущество подлежит конфискации. Награбленное добро грузили в тачки и на телеги и свозили в одну огромную гору на пристани. Строптивых и непокорных убивали. Кое-кто пытался бежать. За ними могли погнаться, а могли оставить в покое – по прихоти завоевателей. Нефритовый купол почернел, но его скорбный плач все летел над городом.

Рядом с растущей горой трофеев Синдзя увидел шатер. Стены из холста хлопали на ветру, вверху колыхались знамена с Великим Древом и гербом Джайса. Синдзя и воины, которых послал за ним Баласар, направились к нему. У причалов покачивались корабли, готовые принять на борт все, что когда-то принадлежало Нантани, а теперь стало добычей Гальта. Баласар стоял у стола и разговаривал о чем-то с писцом, склонившимся над толстой учетной книгой. Генерал так и не снял доспех – стеганку из вышитого шелка толщиной в три пальца. Синдзя видел такие раньше. Доспех выдерживал удар копья или меча, однако владельцу приходилось таскать на себе половину собственного веса. И все же, когда Баласар заметил воинов и шагнул к ним навстречу, в его движениях не чувствовалось ни капли усталости.