Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 70 – Дэниел Абрахам

— Да, в этом есть свои прелести, – согласился Маати. – Но людям не хватает солнца. Как только холод становится терпимым, они ненадолго выбираются на поверхность. Иногда даже раздеваются и ложатся на ледяную корку, чтобы впитать хоть чуточку света. Река замерзает, и дети катаются на коньках. Наружу мы не выходим только семь недель. Вот эта улочка. Здесь подают сладкое вино, какого ты еще не пробовал.

Провести с Найитом вечер оказалось не так страшно, как он думал. Когда сын в первый раз пришел в библиотеку без Лиат, неуверенный, робкий, Маати сразу почувствовал, как ее не хватает. Раньше она всегда была рядом с ними, даже в те далекие дни, еще до их расставания. Наедине с мальчиком Маати быстро понял, каким хорошим посредником она была. Без нее они то умолкали неловко, то затевали неискренний, пустой разговор. Маати произнес сумбурную речь о том, как он рад, что Найит прибыл в Мати, но только смутил его и сам смутился.

Все изменилось, лишь когда они начали вместе ходить по чайным и баням, смотреть театральные действа. Когда у них появились общие темы и хоть какая-то зацепка, Маати наконец разговорился, а Найит показал себя прекрасным слушателем. Несколько ночей подряд поэт рассказывал ему о дае-кво, школе, истории Мати и опасностях, с которыми столкнулся, когда его послали выследить Оту-кво. И при этом, к своему глубокому удивлению, обнаружил, что прожил интересную жизнь.

У подножия одной из башен покачивалась каменная площадка. От нее ввысь, будто столбы дыма, поднимались цепи толщиной в человеческую руку. Металл позвякивал о камень. Найит остановился и задрал голову, Маати тоже поднял взгляд. Над ними грозно высился гигантский ствол башни. Еще выше, в черном небе, словно фонарь из рисовой бумаги, белела луна.

— Оттуда кто-нибудь падал? – спросил Найит.

— Каждый год падают. Наверху зимние кладовые. В начале весны и в середине осени туда поднимаются рабочие. Бывает, кто-то и сорвется. Иногда там пируют утхайемцы. Говорят, наверху вино быстрее ударяет в голову. Не знаю, правда ли это. Кто-то по ошибке шагает в небесные двери, когда площадку еще не подняли с земли. Если бы люди там жили, падали бы еще чаще. Ота-кво однажды хотел устроить, чтобы горячий воздух из кузниц поступал в центр башен и отапливал их. Тогда в них можно было бы жить зимой, но мы так и не придумали, как изменить постройку, чтобы она не развалилась.

Найит поежился, и Маати охотно списал это на прохладный ветер. Он положил руку юноше на плечо и указал на приземистое каменное строение с медной крышей, которая от времени позеленела, будто крона дерева. Воздух внутри чайной согревали жаровни. В конце зала два старика играли на флейтах из посеребренной жести. Девушка била в маленький барабан и пела. За длинными столами и на скамьях вдоль стен расположилось примерно с полсотни посетителей. Здесь густо пахло жареной бараниной, даже несмотря на то, что ставни на всех окнах были раскрыты. В городе никто не хотел упустить даже глоток свежего воздуха, и Маати прекрасно понимал этих людей.

Они с Найитом сели на лавку, подальше от музыкантов. Мальчик-слуга, который к ним подошел, был чуть ли не младше Эи, но хорошо знал свое дело. И дюжины ударов сердца не прошло, как он принес чаши с вином и большую серебряную миску, наполненную нежными зелеными стручками сладкого горошка. Маати зачерпнул горсть и благодарно кивнул.