Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 61 – Дэниел Абрахам

— Уверен.

— Если это они пустили по городу слух, что у тебя…

— Это неправда. Я видел, когда она все поняла. Я был с ней рядом. Только я один.

Киян глубоко и судорожно вздохнула. Если бы все оказалось наоборот – если бы кто-то другой рассказал Эе обо всем и решил сделать девочку соучастницей, – Киян попросила бы его убить старшего сына. Ота попытался представить, что сделал бы. Как смог бы отказать жене.

— Они уедут из города, как только получат ответ дая-кво, – сказал он. – Вернутся в Сарайкет или поедут в селение поэтов. Здесь они не останутся.

— А если вернутся?

— Не вернутся. Я позабочусь об этом. Они не причинят зла Данату. Ему ничто не угрожает.

— Он болен. По-прежнему кашляет, – сказала Киян.

Вот и еще одна угроза. Месяц за месяцем недуг не отпускал их сына. Неудивительно, что они всеми правдами и неправдами старались его защитить. Ведь большей частью мальчику грозили беды, перед которыми родители были бессильны.

Во многом поэтому Ота и не решался поговорить с Лиат Чокави, хотя понимал, что разговор неизбежен. Но это была всего лишь одна из причин. Киян встала. Ножки стула царапнули по полу. Ота протянул ей руку, и она взяла ее, подошла ближе, обвила его руками. Он поцеловал ее в висок.

— Обещай, что все будет хорошо, – попросила она. – Просто скажи мне.

— Все будет хорошо. Никто не обидит нашего мальчика.

Они немного помолчали, глядя друг другу в глаза, а потом стали вместе смотреть на город, на струйки дыма над крышами кузниц, на черные мостовые и серые скаты крыш. Солнце зашло за облака, а может, облака наплыли на солнце. Тишину оборвал резкий, настойчивый стук в дверь.

— Высочайший? – позвал мужской голос. – Высочайший, простите, но вас хотят видеть поэты. Маати-тя говорит, что дело срочное.

Рука об руку они с Киян прошли в зал Совета, где ждал Маати. Лицо у него раскраснелось, рот угрюмо кривился. В руке дрожали сложенные листы бумаги с разорванными краями: у Маати не хватило терпения вытягивать нить из стежков. Кроме него, в комнате были Семай и Размягченный Камень. Поэт беспокойно ходил из стороны в сторону. Андат по очереди улыбнулся вошедшим своей безмятежной нечеловеческой улыбкой.

— Новости от дая-кво? – спросил Ота.

— Нет, вернулись люди, которых мы посылали на запад, – ответил Семай.

Маати швырнул бумаги на стол:

— В Западных землях стоит гальтская армия.

* * *

Третий легион прибыл ясным утром. Солнце блистало на полированном металле и промасленной коже доспехов, будто воинам предстояло триумфальное шествие, а не жестокие бои. Баласар стоял на крепостной стене и любовался, как они подходят, как разбивают лагерь. Зрелище так его радовало, что даже висевшая над полем вонь от полутора сотен выгребных ям не могла испортить удовольствие.

Легион сильно задержался, и тому были свои причины. Склонившись над столом с картами, Баласар спокойно выслушал доклады командиров о состоянии прибывшего войска: людей, припасов, лошадей, самоходных повозок, доспехов, оружия. Мысленно он наносил все эти сведения на карту, достраивал картину грядущего похода – и не мог сдержать хищную улыбку. Наконец-то все войско в сборе. Час почти пробил. Начинается война.

Баласар терпеливо дослушал все до конца, отдал приказы о расположении войск и боевых машин и напомнил командирам, чтобы не расслаблялись и держали людей в полной готовности. Когда все ушли, явился Юстин. Баласар заметил на его лице такое же нетерпеливое воодушевление, которое испытывал сам.