Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 50 – Дэниел Абрахам

Рядом с ней девочка в синих с белой вышивкой одеждах казалась особенно худой и нескладной. Волосы она собрала на затылке, и даже издали Маати разглядел, как посверкивают в них серебряные заколки. Эя увидела его первой и замахала тоненькой рукой. К сожалению, Маати слишком раздался в талии, чтобы бегать, иначе непременно припустил бы трусцой.

— А мы тебя ждали, – сказала девочка.

Это прозвучало как укор. Лиат подняла голову и улыбнулась.

— Я провожал Семая. Он поехал на север, в шахты Радаани. Там нашли новую жилу. А на обратном пути я прогуляться решил. Если бы знал, что вы здесь, непременно поторопился бы.

Эя поразмыслила немного и без слов и жестов приняла извинение.

— Мы говорили о браке, – сказала Лиат.

— Ты знаешь, что у Лиат-тя не было мужа? Найит ее сын. Представляешь, она родила ребенка, а замуж не выходила.

— Ну, такие вещи не всегда связаны, – начал Маати, но Эя закатила глаза.

Ее поза ясно показывала, что объяснений больше не нужно.

— Мы с Эей-тя собрались погулять в садах, – объяснила Лиат. – Я взяла сыр и хлеб. Мы подумали, вдруг ты захочешь пойти с нами?

— Ты что, уже поел? – Эя указала на сверток в руке Маати.

— Нет, это я голубей кормил. Погодите, схожу за вином и парой чаш.

— Мне уже можно вино, – сказала Эя.

— Тогда беру три.

Он вошел в покои с чувством, весьма похожим на облегчение. Сегодня улизнет из тюрьмы, заваленной рукописями, свитками и ветхими картами. Маати бросил промасленный сверток с остатками лука в угол, чтобы потом его убрали слуги, взял с полки глиняный кувшин с вином и опустил в рукав три небольших пиалы. Зная, что его никто не видит, он припустил к выходу трусцой.

* * *

Данат снова начал кашлять.

Оте пришлось целый день разыгрывать из себя хая Мати. Он проверил, как идет подготовка к большой аудиенции, которую он собирался, хоть и с опозданием, но провести. Ответил на разгневанное письмо от хая Тан-Садара. Тот требовал объяснений, почему хай Мати отказался взять в жены его младшую дочь, и, чтобы дать отпор, пришлось собрать всю самоуверенность, на которую Ота был способен. Господин камня, отвечавший за ведение учетных книг, обнаружил, что кто-то подделал две формы для чеканки денег, и доложил о ходе расследования. Вдова Адайита Камау настаивала на аудиенции. Она по-прежнему считала, что ее мужа убили, и добивалась восстановления справедливости. Жрецы просили денег на храм и шествие зверей. Молодой сочинитель, сын Ойяда Хау из Дома Хау, сочинил пьесу в честь хая Мати и просил разрешения представить ее. Разрешения и денег. Мастера оловянных дел подали прошение о справедливом распределении угля, утверждая, что железных дел мастера берут больше положенной доли. Мастера по железу объяснили, что работают с железом, а не с каким-то там оловом, – презрительно усмехаясь, будто Ота мог разделить их чувства. Посетители все тянулись и тянулись, один сменял другого, пока Оте не захотелось ухватить за шиворот первого попавшегося слугу, посадить его в черное кресло и бросить город на произвол судьбы. И все-таки пугала его совсем не тяжесть городских забот и не мысль о нависшей над Гальтом угрозе. Ота боялся думать о кашле Даната.

Детская утопала в медовом свете свечей. Киян сидела на краю постели, стоявшей на возвышении, и нежно успокаивала сына. Кровать окружали причудливые железные статуи сказочных зверей, которые целый день простояли в жерлах очагов. Проходя мимо, Ота почувствовал их жар. Помощник лекаря, серьезный молодой мужчина, изобразил позу почтения и тихо вышел, оставив родителей наедине с сыном.