Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 352 – Дэниел Абрахам

Маати как раз наливал суп лодочнику, когда к костру подошла Вандзит с андатом на руках и сумкой на плече. Устраивать лагерь девушка, конечно, не помогала, но никто не жаловался. В отсветах костра она выглядела еще моложе. Глаза поблескивали, на губах играла улыбка.

Вандзит села рядом с поэтом, тот налил ей похлебки. Андат, которого хозяйка посадила у своих ног, хотел отползти, затем снова придвинулся к ней. Перевозчики пошли обратно, миски в их руках дымились. На берегу спать совсем неплохо, подумал Маати, но кто-то должен присмотреть за лодкой. Впрочем, для поэта и его спутниц так было даже лучше – не пришлось объяснять, почему дыхание ребенка не превращается в пар.

Эя встала. Ее бледное лицо осветила улыбка. Все подняли головы.

— Нам есть что отпраздновать. Я, как вы знаете, переделывала пленение Израненного и сегодня завершила работу.

Маленькая Ке захлопала в ладоши, Большая заулыбалась. Эя торжественно достала мех с вином. Теперь захлопали все, даже Вандзит, но Эя отвела глаза, когда встретилась взглядом с Маати, и сердце поэта дрогнуло.

Опоить, чтобы уснула покрепче. Застать врасплох.

— Да, – сказал он, пряча страх. – Хороший повод для праздника.

— Вы уже читали работу? – спросила Вандзит, пока Эя разливала вино. – Все сходится?

— Нет, я только просмотрел ее бегло. Там есть изменения, которые вселяют надежду. К Удуну я проверю все как следует.

Большая и Маленькая Ке подняли чашки, поздравляя друг друга и остальных. Эя подала пиалы Маати и Вандзит и пошла налить вина себе. Старый поэт быстро выпил все, радуясь, что у него есть чем занять руки и мысли. Пусть и ненадолго.

Вандзит поболтала свое вино, задумчиво глядя на дно чаши.

— Маати-кво, вы помните, как я пришла к вам? Боги! Кажется, это было в другой жизни, правда? Вы тогда жили в предместье Сёсейн-Тана.

— Лати, – поправила Эя.

— Ах да. Конечно, Лати. Я встретила в банях Умнит, мы разговорились. Она привела меня к тебе, Эя-тя, а ты – к Маати-кво. В тот заброшенный дом с мышами.

— Я помню, – сказал старый поэт.

Большая и Маленькая Ке как-то странно переглянулись. Вандзит рассмеялась, запрокинув голову.

— Даже не знаю, что вы во мне нашли. Я же выглядела как настоящее отребье.

— Тогда для всех нас были тяжелые времена. – Маати выдавил улыбку.

— Только не для вас. Ведь вам помогала Эя. Разве она не поддерживала нас с самого начала? Без нее нам и не видать бы успеха.

Изобразив позу благодарности, Эя подняла чашу, но Вандзит так не пригубила свое вино. Пей же, думал Маати, и пусть все кончится поскорее.

— Я вспоминаю, какой была тогда, – тихо и задумчиво продолжила девушка.

Она говорила, как ребенок. Хуже – как взрослая женщина, которая притворяется девочкой.

— Одинокой, сломленной. И тут боги тронули меня за плечо и указали путь. Мою семью убили гальты, а вы заменили мне родных.

Ясный Взор, сидевший у ее ног, горько разрыдался. Вандзит повернулась к нему, сосредоточенно сдвинула брови. Андат заерзал, вздрогнул и застыл. Плечи Маати ныли от напряжения, к горлу подкатил ком. Поэт заметил, что Эя стиснула пиалу до белизны в пальцах.

— Заменили родных, – повторила Вандзит, словно продолжала давно заготовленную речь. – Неужели вы думали, что я не догадаюсь?

Большая Ке поставила свою пиалу и переводила взгляд с Вандзит на Эю. Маати отшатнулся, в горле у него пересохло.