Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 343 – Дэниел Абрахам

Маати остановил повозку во дворе ближайшей к реке гостиницы. Большая Ке спешилась и пошла договориться о комнатах. После происшествия с андатом его решили всегда держать под присмотром в отдельном помещении, закрыв ставни и заперев дверь на засов. Они собирались сесть в лодку еще до темноты, но предосторожность не была лишней.

Вандзит была мрачнее тучи. Днем они еще дважды встречали людей с бледной кожей и помутневшими глазами. На обочине просили милостыню двое мужчин, за какой-то старухой шла, держа конец веревки, женщина. Эя больше не просила остановиться, чтобы им помочь. К счастью, здесь слепых не было.

В общем зале Вандзит тронула Маати за плечо. В другой руке она держала андата, с головой закутанного в одеяло. Тот застыл, словно мертвый.

— Маати-кво, я что-то волнуюсь. С тех пор как мы покинули школу, Эя очень странно себя ведет, вам не кажется? Она все время что-то пишет на своих дощечках. Как бы ей это не повредило.

— С ней все в порядке. – Поэт надеялся, что его улыбка вышла уверенной.

— Зачем она дала гальтам серебро? – Голос девушки зазвенел. – Что хотела этим сказать? Я не понимаю. А вы?

Из темного коридора вышла Большая Ке и поманила их. Маати пришлось тащить за собой Вандзит чуть ли не силком. По дороге та буравила Ке недовольным взглядом.

— Мне кажется, – продолжала девушка, – Эя забыла, кто ее друзья, а кто враги. Понимаю, вы ее любите, но пусть это чувство вас не ослепляет. Не закрывайте глаза на правду.

— Хорошо, Вандзит-кя, – сказал Маати.

Они вошли в комнату с маленькой койкой из холста, натянутого на деревянную раму. На полу лежал свежий тростник. Дубовые ставни были закрыты.

— Оставь это мне. Я сам разберусь.

Большая Ке вышла, пробормотав, что неплохо бы присмотреть за лошадьми. Как только дверь закрылась, Вандзит раскутала андата и усадила его на кровать. Малыш принялся агукать и лопотать что-то, улыбаясь беззубым ртом и размахивая ручонками. Он подражал детской радости. Губы Вандзит тронула улыбка. Увидев, сколько счастья, страха и злобы соединилось в этой девушке, Маати похолодел.

— Вы просто обязаны вмешаться, – сказала Вандзит. – Эе-кя нельзя доверять андата. Вы же не…

Ребенок взвизгнул и повалился на бок, пытаясь слезть с кровати. Вандзит усадила его обратно.

— Вы же не доверите пленение тому, в чьих силах не уверены.

— Конечно, я постараюсь этого избежать.

— Странный ответ.

— Я не бог. Сужу о людях как могу, приглядываюсь. Насквозь я их не вижу.

— Но если вы поймете, что Эе нельзя доверить пленение, вы ей запретите. – Девушка начинала злиться. – Вы обязаны это сделать.

«С кем я спорю? – подумал он. – С Вандзит? Или с андатом? Понимает ли она, что говорит?»

— Да. Если она не обладает силой, чтобы удержать андата, моим долгом будет ее остановить, – произнес Маати. – И я это сделаю. Но я должен знать наверняка. Сначала попробовать что-то еще, помочь ей.

— Помочь? – Вандзит приняла позу насмешки.

— Я не стану никого убивать, пока у меня есть иной выход.

Вандзит отшатнулась, побледнев. Андат переводил взгляд с нее на старого поэта, не скрывая радости.

— Я не говорила, что ее нужно убить, – пролепетала девушка.

— Не говорила? – переспросил Маати, точно обвинял ее. – Ты уверена?

Он развернулся и вышел. Руки дрожали, сердце колотилось.