Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 304 – Дэниел Абрахам

— Если и дальше так пойдет, она согласится. Нужно время. Уж я-то знаю свою дочь. Видела, как это бывает.

— Неужели? Вот странно: я тоже знаю своего сына, но ничего такого не видел.

— Тогда, наверное, Ане повезло, – сказала женщина со странной грустью.

Луна ушла за облако, и вокруг стало еще темней. Иссандра стояла перед ним, гордо вскинув голову, и улыбалась краешком губ. А она интересная женщина, подумал Ота. Не красавица в привычном смысле слова, но это лишь добавляет ей очарования.

— Брак таков, каким мы его делаем, – сказала она.

Ота подумал и изобразил позу согласия, придав ей оттенок легкой печали, хоть и не знал, поймет ли это госпожа Дасин. Она кивнула и ушла, оставив его с воинами.

Император покорно выстрадал пир до самого конца и вернулся к себе в покои. Он был уверен, что не уснет. Похолодало. Тепло очага согревало ноги. Страх, мучивший его все эти месяцы, не ушел, только ослабил хватку. В этот самый час под звездами все продолжали играть свою пьесу. Ана и Данат – легкими прикосновениями и шепотом, Иссандра и Фарер Дасин – в молчании, которое говорит больше слов, если люди знают друг друга всю жизнь. Идаан шла по следу, Ашуа Радаани охотился на заговорщиков, Синдзя преследовал врага. Только Ота сидел в одиночестве, без сна и без дела.

Он закрыл глаза и попытался представить рядом с собой Киян, почувствовать ее в аромате дыма, в песне, что долетала издалека. Почти поверил, что она здесь, только голосок в глубине сознания подсказывал: это неправда.

Завтра он снова отдаст свое время десяткам мужчин и женщин. Снова пройдут церемонии, встречи, аудиенции. Может, все получится так же хорошо, как сегодня, и тем не менее он закончит день в своих покоях, чувствуя себя не победителем, а разбитым слезливым стариком. Сколько людей при дворе – и в мире – стремится к власти. Ота, император Хайема, давно уже понял: она ничего не меняет.

Он спал крепко, без сновидений, а когда проснулся, все гальты ослепли.

Дождь лил уже второй день. Иногда сменялся градом или мокрым снегом, в уголках двора скопились подтаявшие наледи. Маати закрыл ставнями низкие тучи и сел поближе к огню. Капли барабанили по дереву, точно пальцы по столу. Пожалуй, было бы даже уютно, если бы от непогоды не разболелась спина.

Стояли холода, Эя все не возвращалась, и жизнь в школе замерла, будто перед зимней спячкой. По утрам Маати спускался на кухню и завтракал вместе со всеми. Ирит и Большая Ке завели привычку петь старинные песни, пока готовили еду. Получалось очень красиво. Если в это время на кухне сидела Вандзит с андатом, Ясный Взор начинал беспокойно ерзать, переводя взгляд с одной певицы на другую; наконец хозяйке это надоедало и она уносила его. У Маленькой Ке слуха не было, она проводила дни, читая старинные книги западных лекарей и задавая поэту вопросы насчет новой грамматики.

Чаще всего Маати сидел один в своей комнате или гулял по школе, облачившись в несколько теплых халатов. Он никому бы не признался, что стены давят на него. Наверное, это было всего лишь предчувствие близкой зимы.

Он прикинул, сколько времени нужно на дорогу до Патая, закупку припасов, обратный путь. Эя должна вернуться через десять дней, не раньше. Старый поэт подумать не мог, как тяжело придется без нее. Когда голос Маленькой Ке пробудил Маати от задумчивой дремы, он и обрадовался, и встревожился.