Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 269 – Дэниел Абрахам

— Да, это бы нам здорово подпортило дела, – согласился Ота.

— Ана-тя шла следом и всю дорогу кричала, но злилась на нас обоих. Сейчас я похож на кулачного бойца после первого выступления. Вот подожду немного и приглашу ее на ужин. Тогда и продолжим разговор о ее черной неблагодарности. А еще у меня встреча с новой возлюбленной.

— Новой возлюбленной?

— Шийя Радаани согласилась на эту роль. Кажется, мое предложение ей польстило. Иссандра-тя говорит, ничто так не разжигает интерес девушки к мужчине, как улыбки, которые дарит ему другая.

— Иссандра-тя опасная женщина.

— Очень опасная.

Они рассмеялись. Ота посерьезнел.

— Ты веришь в успех? – спросил он. – Есть надежда?

— Смогу ли я влюбить в себя Ану? Откажется ли она от слов, которые произнесла перед знатью двух Империй? – переспросил юноша. Когда он так рассуждал, становился похож на Киян. – Не знаю. И очень сомневаюсь, что это все достойное дело. Я вступил в заговор против Аны. Даже собственная мать строит ей козни. Так нечестно. И все же…

Данат покачал головой. Ота сделал жест вопроса.

— Мне нравится, – закончил юноша. – Может, я дурной человек, но я подрался до крови с гальтским парнем и чувствую, что заработал очко в какой-то игре.

— В очень важной игре.

Данат встал и сложил руки, обещая, что будет стараться изо всех сил. Такой позой молодой участник состязаний обратился бы к учителю. Он вышел.

Наверняка сыну можно было как-то помочь, правда Ота не представлял как. Отправить их с Аной в путешествие? В Ялакет, например? Нет. В Ялакете заговор, и кто ведет тайные дела с Обаром, так и не выяснено. Что ж, тогда в Сетани. Долгий, тяжелый путь, холода. И чтобы рядом не было того подлеца, который посмел ударить его сына…

Император съел рыбу и рис, не спеша допил вино. Садик за окном чем-то напоминал тот, что был на постоялом дворе Киян, когда она еще не стала первой и единственной женой Оты, а он сам – хаем Мати. Квадратик зелени, беленая стена, зяблики на ветках, полевки в траве – вот каким был мир Оты в те дни.

А потом пришли гальты, и Удуна не стало.

Взамен он получил власть над целым светом, по крайней мере над большей его частью. Теперь у него есть сын. И дочь – пусть ей это не очень нравится. И прах Киян, и память о ней. Но садик… Садик был так хорош.

Когда Ота вернулся к просителям, ум его занимала дюжина мыслей сразу. Император старался думать об аудиенциях, однако все дела казались такими ничтожными. Да, от него зависят судьбы людей. Да, он – их последняя надежда на справедливость или хотя бы на примирение, милосердие. Но что такое справедливость, мир и милосердие по сравнению с долгом? Его долгом перед Чабури-Таном, всей страной, Данатом, Эей, будущим? Когда солнце скрылось за холмами на западе, Ота почти забыл о сестре.

Идаан ждала его в покоях, где поселил ее Синдзя. Среди прекрасных арок, стен, украшенных искусной резьбой, женщина с обветренным лицом и крепкими мозолистыми руками выглядела странно. Какой-то слуга нашел для нее халат – ладно скроенный, из сливочно-белого и зеленого шелка. Ота встретил спокойный оценивающий взгляд ее темных глаз. Он все не мог забыть, что она без сожаления убивала людей ради собственной выгоды. Впрочем, он поступал не лучше.

— Доброго вечера, Идаан-тя.

Она встала, изобразила позу церемониального приветствия, но вышло неуклюже – изящество жестов ушло с годами. Император ответил как подобает.