Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 121 – Дэниел Абрахам

Киян откинулась на спинку стула. Судя по всему, она устала не меньше Лиат. В волосах заметнее стали седые пряди, лицо осунулось и побелело. Лиат невольно подумала: быть может, Киян раньше красила лицо и волосы, а теперь перестала? Или это работа, которую они взвалили себе на плечи, высосала последние силы?

— Слишком поздно, – сказала Киян. – Пока запряжем мулов, пока вспашем поля, вместо урожая останется только снег собирать.

— Можно засеять что-то другое? – спросила Лиат. – Что успеет вырасти до зимы. Картошку или репу?

— Не знаю. Сколько времени репа растет на севере?

Лиат прикрыла глаза. Двум образованным, серьезным, опытным женщинам должно было хватить сил, чтобы помочь городу в трудные времена. Чтобы справиться с бедой и не думать о том, что одна может потерять мужа, а другая – сына. Чтобы заглушить постоянный страх перед гальтскими полчищами, которые вот-вот появятся на горизонте и уничтожат город. Со всем этим нужно было справиться, а они не могли решить дурацкий вопрос: что растет быстрее, репа или картофель. Лиат глубоко вдохнула, медленно выдохнула и постаралась расслабиться. Лишь бы струна в голове перестала дрожать.

— Я все выясню. Только прикажите мельникам насчет мулов сами. Они ведь не обрадуются, если придется остановить работу.

— Я их поставлю перед выбором. Не дадут городу мулов, пусть сами таскают плуги. Если нам придется зимой вручную молоть зерно на хлеб, это не самое страшное по сравнению с голодом.

— Весной все равно придется затянуть пояса, – заметила Лиат.

Киян взяла со стола бумаги и ничего не ответила. По горькой складке в уголке рта видно было, что она тоже об этом думала.

— Сделаем все, что в наших силах.

Дневной пир удался на славу. Женщины утхайема – жены, матери, дочки и тетушки – внимали Киян, точно верующие – мудрому жрецу. Лиат видела, как в глазах у них затеплился огонек надежды. Ее многое от них отличало, но, несмотря на роскошные одежды и увлечение придворными сплетнями, все эти женщины так же, как и она, обрадовались возможности хоть чем-то помочь.

Съестные припасы и топливо Киян взяла на себя. Другим поручили собирать шерсть, проследить, чтобы летние вещи перенесли в хранилища на башнях, подготовить к зиме подземный город. Лиат стала посланницей и посредницей Киян во всем, что касалось полей, урожая и сбора припасов на зиму. То, что она подруга поэта, пусть даже такого, который ни разу не пленил андата, сделало ее особой фигурой при дворе. Все хотели ее повидать, особенно после того, как пошел слух, что Семай и Маати целыми днями сидят в библиотеке и в доме поэта, готовясь к новому пленению. Это даже начало мешать ее работе.

Она проводила часы в пышных садах или под высокими сводами обеденных залов, рассказывая о работе Маати все, что он разрешил открыть. Жены утхайема были рады любой доброй вести, и Лиат не могла им отказать. Повторяя свои рассказы по нескольку раз, она и сама начала черпать в них надежду. Однако беседы за чаем и сладким хлебом отнимали время и силы. Лиат поняла, что слишком увлеклась.

Второго урожая пшеницы едва ли хватит на всех, а светская болтовня не прокормит горожан в голодные зимние месяцы. Нет уверенности, что они вообще до этих месяцев доживут. Не будет никакой разницы, что она успела сделать, а что – нет, если завтра в Мати явятся гальты.