Книга Феникс, страница 81 – Витта Линберг

На подушечке лежит золотое сердечко. Я беру его в руки и металл сразу нагревается от моих пальцев. Что-то до боли знакомое. Французы назвали это чувство дежавю, а у меня по спине холодок пробегает. Я верчу его в руках, пока не догадываюсь раскрыть его. Знакомая фотография моей семьи в одной створке. А вот когда я перевожу взгляд на вторую половинку, мне становится не по себе. На ней я с Дереком сижу на полу. Место вокруг не видно, но вот поза весьма недвусмысленная. Я не помню, чтобы я седлала его так провокационно. Виски сдавливает от моих попыток вспомнить этот момент.

Резкая боль стреляет в голове настолько сильно, что кулон выпадет из моих рук, я падаю на колени, сжимая голову.

— Аааа…

Крик вырывается из моей груди. Слишком больно! Больно! Мне кажется, череп покрывается трещинами. Я не могу даже открыть глаз.

И тут в моей голове проносятся калейдоскоп картинок. Я вспоминаю всё. Тот ад, который я пережила за всё время в Америке. Грудь сдавливает, я не могу сделать вдох. Физическая боль смешивается с душевной. Меня начинает тошнить. Я заваливаюсь на бок, поджимаю колени к груди и молюсь, чтобы всё кончилось.

— Хватит! Хватит!

Я кричу так будто кто-то может выключить эти изображения, словно щёлкнув пультом телевизора. Мне нужно кому-то позвонить, нужно, чтобы кто-то приехал и помог мне. Но не успеваю я даже убрать руки от головы, как слышу грохот у входной двери, а затем тяжёлый топот ботинок.

— Алиса!

Мужской крик ударяет по нервам, усиливая головную боль. Тысячи иголок вонзаются прямо в мозг.

— Кукла, иди сюда.

Отлично, у меня начались галлюцинации! Но если от них мне станет легче, плевать!

Алиса Реброва

Меня обволакивает знакомый запах, а затем большие руки обнимают меня. Я оказываюсь на руках, как ребёнок, он меня даже укачивает, прижимая губы к виску. Запах дерева, табака и дыма. Знакомый аромат, который дарил мне успокоение ни одну ночь. Время будто замирает пока я позволяю себе просто быть в его руках. Когда боль немного отступает я осторожно открываю глаза. И тут же утыкаюсь в обеспокоенный голубой взгляд. Слишком пронзительный, чтобы быть галлюцинацией.

— Дерек? — я шепчу в неверии.

— Это я.

— Нет.

Я не могу поверить. Это бред.

— Сейчас докажу.

Он наклоняется к моему лицу, слегка касается моих губ, а затем на мгновение прикусывает нижнюю губу.

— Как ты здесь оказался? Мы же попрощались.

— Нет. Ты попросила уехать, отпустить тебя. Ты уехала. Но, видишь ли, я психопат. Три дня я пил, а потом решил, что раз ты вернула мне эти грёбанные чувства, ты и будешь разгребать последствия.

— Ты о чём? Нет, я понимаю вообще…

Я сползаю с его колен, но остаюсь рядом. Наши колени соприкасаются.

— Ты моя, кукла. Нравится тебе это или нет. Ты всё вспомнила? Поэтому кричала?

— Да.

— Отлично. Тогда можно пропустить лирику.

— Как ты оказался здесь?

— Я поставил камеры в твоей квартире. И часто приезжаю в Россию на случай, если буду нужен тебе. Как видишь не зря я снял квартиру по соседству. Честно говоря, за последние три недели я порядком вымотался летать туда-обратно.

— Ты что сделал?!

От шока даже головная боль полностью отступает.

— Ты слышала. Говорят, в России принято пить чай, сделаешь мне чашечку?

— Ты псих.

— Я с этого начал. Так что там с чаем?