Книга Феникс, страница 72 – Витта Линберг

Может быть, мне приснилось, что они разбились?

— Мам, пап… — я зову их в надежде.

— Держись, девочка, ты справишься.

Я не могу сдержать рыдания, когда слышу их голос. Они так реальны! Мама подходит, садится рядом и обнимает меня. Я не знаю, сколько мы так сидим, но со временем сердце успокаивается.

Дерек Морелло

Уже больше суток нет никаких новостей об Алисе. И единственное в чём я уверен, что среди нас есть предатель. Но я не представляю как его вычислить. Кому я могу доверять? Только Джею, Томасу и Робу.

Времени на сон нет, поэтому я принимаю холодный душ и вызываю Томаса. Когда захожу в гардеробную замечаю пижаму Алисы, небрежно брошенную на полку. Подношу её к лицу и вдыхаю её уже родной аромат. Держись, моя маленькая. Ты должна меня дождаться. Ты же сильная.

— Кхм, Босс?

Я прячу пижаму за стопку своих футболок, чтобы прислуга не забрала стираться и выхожу к Тому.

— Надо поговорить. Среди нас крыса.

Меня прерывает сообщение. Давно забытая боль в груди с новой силой сжимает сердце. Я разворачиваю экран, чтобы Томас тоже видел это.

Моя девочка безвольным мешком лежит на каменном полу. Один её глаз заплыл, на скуле огромный синяк. Платье, которое раньше крепилось на шее, болтается на груди. И тут появляется рука в перчатке и срывает кулон, который я ей подарил, оставляя на шее кроваво-красную полоску. Она так радовалась этому подарку. Невыносимо больно после той счастливой улыбки видеть её столь сломанной.

— Не тронь её, — я ору в экран телефона, будто меня могут услышать на том конце. И тут кто-то тянется к её груди. Видео обрывается. Меня так трясёт от злости.

— Если они её… Если…

Томас кладёт руку мне на плечо.

— Мы найдём её.

Но может быть поздно...

— Ту запись проверили? Какие-то метки? Хоть что-то?

Он лишь покачивает головой из стороны в сторону.

— Прогнать это видео через все возможные программы. Ищем любые зацепки. Трещину на стене, шорох, отблеск. Хоть что-то! Никто не отдыхает больше двух часов пока Алиса не будет дома!

Алиса Реброва

— Эй, русская, просыпайся! Пора снимать кино!

Кто-то похлопывает меня по лицу. Впервые я прихожу в себя без головной боли. Хотя горло саднит, а тело ломит. А ещё безумно замёрзли ноги и руки.

— Давай, подъём тебя велено перевести в другую комнату.

Очередной мужик в маске поднимает меня за руку. Я придерживаю платье, чтобы не оголить грудь.

— Шевелись, давай.

Он подталкивает меня к двери, которую подсвечивает фонариком. Со скрипом дверь открывается и меня выводят в светлый коридор.

— Прямо иди.

Мне приходится щуриться после длительного времени в темноте. Глаза режет от слишком яркого света. Я спотыкаюсь и чуть не падаю. Мы проходим несколько дверей. Одна из них приоткрыта и в узкой щелке я успеваю увидеть знакомую фигуру. В момент с меня будто слили всю кровь. Неужели меня нашли? Всё закончилось? Поэтому же меня увели?

Но тут он оборачивается и наши взгляды сталкиваются на долю секунды. Я понимаю, что я ошиблась. За долю секунды меня облили презрением, злостью и отвращением.

Предатель!

Единственная мысль, с которой я захожу в свою новую тюрьму: «Как мне сообщить Дереку о нём?».

В этот раз меня закрывают в скудно обставленной, но светлой комнате. По-прежнему голые бетонные стены, но есть железная кровать с настолько тонким грязным матрасом, что я вижу очертания пружин под ним, металлический унитаз в углу, маленькая раковина и одинокая лампочка под потолком. И ни одного окна. Я даже не знаю сколько я здесь и какое время суток сейчас.