Книга Сводница без тормозов, страница 71 – Любовь Перуница

Сегодня же я сидела за столиком у окна, сжимая в руках папку с распечатанной презентацией, которую мы с Женей лихорадочно готовили всю ночь. Это был не привычный для него сухой IT-проект, а живой, эмоциональный рассказ о нашем будущем приложении — о том, как оно сможет помочь людям избежать наших ошибок, найти не просто пару, а родственную душу. Разумеется, все его цифры мы тоже подготовили. Но мне не хотелось акцентировать на этом внимание.

Женя сидел рядом, собранный и бледный. Он отрепетировал свою речь, но я видела, как дрожит его нога под столом. От этой встречи зависело всё.

Марина Юрьевна, вопреки моим ожиданиям, вошла ровно в назначенное время. Никакого намёка на серьезную бизнес-леди — веселая полноватая женщина лет пятидесяти в балахонистом спортивном костюме, с живым, проницательным взглядом. Я встала, чтобы поприветствовать её, и представила Женю.

— Марина Юрьевна, это Евгений, мой… партнёр. Женя, это Марина Юрьевна.

Мы сели. Несколько минут говорили о пустяках, о погоде. А потом Марина Юрьевна отставила чашку и посмотрела прямо на Женю.

— Итак, Евгений. Арина в общих чертах рассказала мне о вашей ситуации. Но я хочу услышать всё от вас. И не только про приложение. Расскажите мне, с чего всё началось. Почему вы здесь и сейчас, в таком, мягко говоря, цейтноте.

И Женя начал говорить. Сначала сдержанно, подбирая слова. Но потом, глядя в её спокойные, понимающие глаза, он раскрылся. Он рассказал ей всё. Про долги отца, про маму, про Милану и её отца, про кабалу, в которую сам себя загнал, пытаясь быть сильным и всё решить самостоятельно. Даже я не ожидала таких подробностей. На мой взгляд это было лишнее в контексте нашей ситуации. Но он просто продолжал излагать факты, и в его голосе звучала усталость. Он говорил о своём первоначальном проекте, о том, как горел им, и о том, как этот огонь чуть не погас под грузом обязательств.

Я смотрела на него и понимала, что именно это — его искренность, его упорство, его готовность не сбежать, а отвечать за свои ошибки, — производит на Марину Юрьевну куда большее впечатление, чем любые, даже самые блестящие, графики окупаемости.

Когда он закончил, в воздухе повисла тишина. Наш «ангел» медленно помешивала ложечкой остывший кофе.

— Вы знаете, Евгений, — наконец сказала она, — ко мне часто приходят молодые люди с блестящими глазами и презентациями, наполненными пустыми обещаниями. Они говорят о миллионах, но не готовы пачкать руки. Вы же прошли через огонь. И вы не сломались. Вы не стали циником, не стали искать лёгких путей. Вы ищете честный выход. Меня впечатляет не ваш проект. Меня впечатляет ваша история. Ваше упорство. А ещё ваш проект про любовь. А я привыкла в неё верить.

Она открыла свою мешковатую сумку, откуда достала кожаную папку.

— Я готова стать вашим инвестором. На ваших условиях. Я выкупаю долю Воганова. Все девять с половиной миллионов. Вы получаете полный контроль над своим старым проектом и свободу действий.

Женя замер, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, он просто перестал дышать.

— Но… зачем? — с трудом выдавил он. — Вы же почти ничего не знаете о проекте…

— Я знаю всё, что мне нужно, — мягко прервала его Марина Юрьевна. — Я инвестирую не в идею. Я инвестирую в человека. В вас, Евгений. Я вижу потенциал. А уж во что вы решите его вложить — в свой старый проект или в это новое, амбициозное приложение с Ариной и её другом — это ваше решение. Мои деньги снимут с вас удавку и дадут вам возможность дышать. А дышащий человек способен на гениальные вещи.