Книга Сводница без тормозов, страница 54 – Любовь Перуница

— Тук-тук, есть кто в теремочке живой? — Адам вывел меня из глубоких размышлений.

— Звучит… масштабно, — осторожно сказала я. — Нужно будет всё детально обсудить. Но…

— Но ты к такому не готова. Понял, принял, — лицо его внезапно сделалось серьёзным. — Смотри, какой расклад, Арина. Я человек занятой. Ты можешь сейчас продолжить киснуть, переживать свои события. А можешь погрузиться в новый мир и уже на деле решить, надо оно тебе или нет. Договоримся, я никого не буду принуждать.

— Простите… Прости. Я действительно сейчас переживаю не лучшее время. Дай подумать?

— Конечно, конечно! — он легко согласился. — Я как раз беру тайм-аут на основной работе. Появляются окошки в расписании. Могли бы встретиться, обсудить всё за ужином. В неформальной обстановке идеи рождаются лучше, — он слегка подмигнул, и в его голосе зазвучали нотки лёгкого, непринуждённого флирта.

По коже пробежали мурашки. Неприятные. Этот флирт был сладким, липким, приторным. Я не чувствовала ни тепла, ни искренности.

— Адам, я ценю предложение, но вечера для неформальных встреч заняты, — постаралась, чтобы голос звучал мягко, но непреклонно. — Давай лучше пока сосредоточимся на первом эфире. Отработаем его, посмотрим на статистику, а потом уже будем строить дальнейшие планы.

На его лице на мгновение мелькнула тень досады, но он мгновенно восстановил своё обаятельное выражение.

— Как скажешь. Прагматичный подход, мне нравится. Тогда готовлю концепт нашего эфира и высылаю тебе. Уверен, будет жарко!

Мы попрощались, и я откинулась на спинку стула, чувствуя себя выжатой как лимон. Один эфир вывернул душу наизнанку, другой звонок потребовал включить холодный расчёт.

Я посмотрела на тёмный экран телефона, где ещё совсем недавно светилось имя «Евгений Потапов». Потом на чат с Адамом, полный деловых предложений и скрытых намёков.

Два мира. Две реальности. Прошлое, которое до сих пор болит, и будущее, которое манит блеском, но пугает своей бездушностью. И где-то между ними — я. Пытающаяся собрать осколки своего сердца и понять, куда сделать следующий шаг.

Дорога в больницу была сплошным серым пятном.

Все смешалось. С одной стороны слова Арины об невозможности прощения, её холодный, отстранённый взгляд жгли изнутри сильнее любой злости. А с другой она говорила про дружбу. Где-то промелькнула забота. В малейшем жесте, на мгновение во взгляде.

Я чувствовал себя разбитым, опустошённым. И в то же время глубоко внутри теплилась огромная надежда, которая бьет в груди сильными крыльями. Полное замешательство.

Пока еду в больницу к матери, пытаюсь привести себя в норму. Выключить свои страдания. От чего-то мне верится, что все можно исправить. Для нас с Ариной не всё потеряно.

В палате мама дремала, но её сон был тревожным. Ей становилось лучше. Успешная операция и стечение обстоятельств сыграли нам на руку.

Костлявой не достанется моя мать!

Когда я вошел, она тут же проснулась, едва я присел на стул рядом.

— Женечка... Я так рада, что ты приехал! А где Ариночка? Почему её нет? — её голос был слабым, но в нём звучала настоящая тревога.

— Она... занята, мам. У неё дела, — соврал я, с трудом выдавливая из себя успокаивающую улыбку. — Она же мне читать обещала... — мама потянулась к моей руке, её пальцы были холодными и лёгкими, как пёрышки. — Она мне как дочь стала, Женечка. Обо мне, больной старухе, больше твоей пассии думала. Мне без её голоса тут так тихо и пусто.