Книга Сводница без тормозов, страница 47 – Любовь Перуница

Переговоры с новым инвестором проходили онлайн и были на стадии финального, самого сложного танца. Каждое слово, каждая цифра имели значение. И в этот момент зазвонил телефон. Незнакомый номер. Обычно я бы проигнорировал, но что-то ёкнуло внутри.

— Алло?

— Евгений? Это Дима Соколов.

Голос был жёстким, без предисловий. Лёд по коже.

— Людмиле Петровне резко стало хуже. Отёк, давление зашкаливает. Крылов настаивает на срочной операции. Немедленно.

Мир сузился до точки. Слова инвестора превратились в отдалённый шум.

— Я… Я выезжаю. Сейчас же. А что донор?

— Кровь есть.

Я не помню, что я говорил инвесторам. Что-то о форс-мажоре, о семейной трагедии. Их сочувственные лица казались картонными масками. Даже не важно их решение. Единственное, что было реальным — это сжавшийся в ледяной комок страх где-то под рёбрами.

Дорога в больницу слилась в одно сплошное пятно асфальта и тревожных мыслей. Я лихорадочно звонил Диме, но он брал трубку лишь чтобы односложно бросить: «Операция готовится», «Всё в процессе», «Жди».

И самое странное — кровь нашлась. Анонимный донор. Совпадение? Судьба? Мне было не до мистики. Лишь бы она была и подходила маме. Лишь бы всё было хорошо.

Я ворвался в больницу как ураган. Дима шёл по коридору с бумагами.

— Как она?!

— Уже в операционной. Всё, что можно, делается. — Его взгляд был тяжёлым, каменным. В нём не было ни капли поддержки, только холодное профессиональное отстранение и… что-то ещё. Что-то вроде презрения.

— Кто? Кто дал кровь? Я должен отблагодарить…

— Донор анонимный. Правила. — Он резко оборвал меня и прошёл мимо, даже не кивнув.

Это было как пощёчина. Но у меня не было времени на выяснение отношений. Я рухнул на стул у палаты и уткнулся лицом в ладони. В голове стучало: «Мама, держись. Держись, ради всего святого». Я не верю в богов, но сейчас готов был молиться кому угодно.

А ещё в голове сидела Арина. Я слал ей сообщения, звонил — тишина. Глухая, абсолютная. Я просматривал её последнее сообщение снова и снова: «Ты растоптал мои чувства, моё доверие, всё, что у меня было». И мне было нечем ей ответить. Только оправданиями, которые для неё выглядели жалко и фальшиво. Я понимал это.

Я хотел поговорить с ней пару дней назад. Ждал в машине у подъезда несколько часов. Но когда увидел её в объятиях Димы, что-то больно кольнуло в сердце.

Я видел, как Дима, проходя мимо, бросал на меня колючие взгляды. Его отношение ко мне из нейтрально-врачебного сменилось на откровенно враждебное. И я знал почему. Потому что он видел. Видел её сломанной, плачущей. И он, чёрт возьми, обнимал её у подъезда в своей машине! Эта картинка вставала перед глазами и раскалённой иглой вонзилась в мозг. Кто он такой, чтобы её утешать? Кто он для неё? Просто хороший друг, или уже нет?

Часы тянулись мучительно медленно. Нервы были натянуты до предела. Мне нужен был кофе. Что-то делать. Хоть что-то.

В больничном кафетерии воздух был спёртым и пах остывшим бульоном. Я машинально наливал себе самый крепкий кофе из автомата, когда почувствовал на себе взгляд.

Дима стоял у второго автомата, тоже с бумажным стаканом. Мы встретились глазами. Молча. Напряжённо.

Я не выдержал первым.

— Как там?

— Операция идёт. Всё по плану. — Его тон был ровным, ледяным.