Книга Сводница без тормозов, страница 46 – Любовь Перуница

— В ближайшие выходные, кстати, наша с Юлей свадьба, — вдруг сказал он, ломая печенье. — Ты же придешь? Не откажешься в последний момент?

Я опустила глаза, сжимая теплый стакан.

— Дим, я не знаю… Мне сейчас так тяжело. Я буду как чёрная туча на твоём празднике.

— Вот ещё, — фыркнул он. — Юлька будет расстроена, если тебя не будет. Да и я… Мы все тебя ждём. Ты самый важный гость, благодаря которому все сложилось. К тому же, тебе как раз надо отвлечься. Посмотришь на других идиотов, которые женятся, — может, полегчает, — он криво улыбнулся.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но получилось жалко.

— Посмотрим.

— Никаких «посмотрим». Послушай, я понимаю. Но именно в такие дни и нужно быть среди людей. Не для того чтобы веселиться, а чтобы просто не вариться в своём соку. Побудь с нами час. Если будет невмоготу — просто уйдёшь, никто тебя держать не будет. Дай себе шанс. Обещай, что придешь. Хорошо?

— Хорошо, — сдалась я. — Обещаю подумать.

Он изучающе смотрел на меня.

— А ты, вообще, как?

Я опустила глаза. Говорить подробно не было ни сил ни желания. Воскрешать все события, пусть даже в голове также не хотелось.

— С Женей… Всё плохо. Очень. Закончилось.

Дима тяжело вздохнул и закатил глаза с таким выразительным «Я же говорил», что это было почти смешно.

— Ну что ж… Время лечит. Идиоты — нет, но время — да.

Когда я немного пришла в себя, он настоял, чтобы проводить меня.

— В таком состоянии за руль даже велосипеда нельзя. И пешком идти — тоже. Я тебя довезу на машине.

Мы ехали молча. Его присутствие было необременительным, даже комфортным. Он не пытался развеселить или расспрашивать, просто был рядом, как надёжный тыл.

Дима довез меня до подъезда. Не хотелось выходить из его машины в серый и пасмурный осенний день.

— Спасибо тебе, Дима. За всё.

— Да ладно, — отмахнулся он. — Пустяки.

И тогда меня что-то ёкнуло внутри. Порыв благодарности, одиночества, потребности в простом человеческом тепле. Я подвинулась к нему и обняла. Крепко, по-дружески, прижавшись щекой к лацкану его кожаной куртки. Футболка под ней всё ещё пахнет больницей и чем-то антисептическим. Он на мгновение замер, а затем похлопал меня по спине, немного неуклюже.

— Э-э-э, ну всё, всё, — пробормотал он, слегка отстраняясь. — Драматизм оставь для своего канала. Кстати, о канале… У меня к тебе просьба. Не смонтируешь кое-что для нас? Небольшой ролик на свадьбу, в подарок Юле. У меня материалы есть. Только я в этом ноль.

Я удивлённо посмотрела на него. Это было так неожиданно.

— Конечно, — выдохнула я. — Присылай.

— Отлично. Тогда я тебе всё сброшу. И… держись, ладно? — он неловко, почти по-отечески, стёр с моей щеки предательскую слезу большим пальцем. — Всё наладится.

Я вышла из машины, Дима развернулся и уехал. Стоя на улице я ощутила, будто за мной наблюдают. Сбежав от этого чувства, поднимаюсь в квартиру, в гробовую тишину. Но теперь в этой тишине было не только одиночество. Было странное чувство — будто я только что совершила что-то важное. Не для галочки, не для показухи. А для себя. И впервые за долгое время я почувствовала не боль потери, а тихую гордость. И этот тихий, никем не замеченный поступок вернул мне крошечную частичку самоуважения. Моя кровь спасет не только Людмилу Петровну. Я сделала переливание самой себе — влила себе в душу каплю надежды на то, что однажды всё действительно наладится.