Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 37 – Екатерина Мордвинцева

Мы смотрели на неё, и в её глазах были слёзы, но она улыбалась. Улыбалась так, будто верила, что всё будет хорошо. Будто знала что-то, чего не знали мы.

— Давайте, — сказала Инга. — Давайте готовить.

Мы готовили ужин вчетвером — я, Кристина, Инга, Лера. Резали овощи, смешивали салат, накрывали на стол. В квартире запахло едой, жизнью, чем-то нормальным, обычным, таким, чего не было здесь уже больше недели.

За окном падал снег. Готовился к закату день. А мы сидели на кухне, ели, пили чай (шампанское осталось нетронутым — никто не решился его открыть) и говорили.

Говорили о Маше, о Жене, о Даше. Вспоминали смешные истории, пересматривали фотографии, смеялись и плакали одновременно.

— Помните, как Маша в универе перепутала аудитории? — спросила Лера. — Пришла на экзамен по физике, а там — зачёт по философии.

— И сдала! — засмеялась Кристина. — Она сидела полтора часа и писала про бытие и сознание, а потом профессор сказал, что это лучшая работа на курсе.

— Потому что она переписала из интернета, — усмехнулась Инга. — Я потом нашла ту статью. Слово в слово.

— Но она же сдала! — Лера развела руками. — И зачёт, и потом физику пересдала.

— Она всегда была такой, — я улыбнулась. — Везучей.

Слова застряли в горле.

Везучей.

Была.

Я посмотрела на Кристину, на Ингу, на Леру. Они тоже замолчали.

— Они вернутся, — сказала Лера. — Я знаю.

— Откуда? — спросила Инга.

— Не знаю, — Лера покачала головой. — Просто знаю. Чувствую.

Мы молчали.

— Давайте выпьем за это, — сказала Кристина. — За то, что они вернутся.

Она взяла бутылку шампанского, открыла. Пена брызнула на стол, и мы рассмеялись — снова, сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь всё.

— За Машу, Женю и Дашу, — сказала я, поднимая бокал.

— За них, — повторили остальные.

Мы выпили. Шампанское было сладким, тёплым, непривычным после недели чая и воды.

— И за нас, — добавила Лера. — За тех, кто остался. Чтобы мы выдержали.

— Выдержим, — сказала Инга. — Куда мы денемся.

Мы сидели на кухне, пили шампанское, ели салат, смотрели на снег за окном и ждали.

Ждали подруг, которые, возможно, никогда не вернутся.

Но мы ждали.

Потому что это было единственное, что мы могли делать.

Мой телефон завибрировал. Сообщение от Андрея:

«Как вы?»

Я посмотрела на экран, потом на подруг — смеющихся, плачущих, живых.

«Держимся, — написала я. — Сегодня мы вместе. Это помогает».

«Хорошо, — ответил он. — Я рад. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи».

Я убрала телефон.

— Андрей? — спросила Кристина.

— Да.

— Что пишет?

— Спрашивает, как мы.

— И что ты ответила?

— Что держимся.

Кристина посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты ему нравишься, — сказала она.

— Крис...

— Нет, ты послушай, — она отставила бокал. — Он звонит, пишет, приезжает, помогает. Мужчины так себя не ведут, если им просто нужна «благодарность». Ему нужно что-то большее.

— Даже если так, — я пожала плечами. — Сейчас не время об этом думать.

— А когда будет время? — спросила Инга. — Когда их найдут? А если...

Она не договорила.

— Если, — повторила я. — Если их найдут. Если они вернутся. Тогда и будет время.

А если нет?

Я не сказала этого вслух, но мы все думали об одном и том же.

Что, если их не найдут? Что, если они никогда не вернутся? Что, если это ожидание станет нашей жизнью — бесконечным, безответным, опустошающим?