Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 36 – Екатерина Мордвинцева

Не надежду. Не уверенность.

Что-то другое.

Что-то, что позволяло мне просыпаться утром и продолжать делать то, что нужно. Звонить, писать, ездить, ждать.

Мы стали командой — я, Кристина, Инга. Три девушки, которые не полетели в тот рейс по разным причинам. Кристина — из-за аварии. Инга — из-за работы. Я — из-за того, что осталась с Кристиной.

Мы были теми, кто остался.

И это стало нашим предназначением — ждать. Искать. Надеяться.

— Оль, — Кристина вдруг подняла голову от телефона. — Смотри.

Она протянула мне телефон. На экране была новость — свежая, только что опубликованная.

«К месту поиска пропавшего самолёта направлены дополнительные спасательные суда. В операции задействованы авиация и подводные аппараты».

Я прочитала заголовок раз, другой, третий.

— Это хорошо, — сказала я. — Это значит, что они не остановили поиски.

— Да, — Кристина кивнула. — Не остановили.

— И не остановят, — добавила я. — Мы не позволим.

Я взяла телефон, открыла чат с Андреем. Написала:

«Вы видели новости? Дополнительные суда направляют».

Ответ пришёл через минуту:

«Видел. Это хороший знак. Поиски продолжаются».

«Спасибо вам, — написала я. — За всё».

«Не за что. Я же сказал: я рядом».

Я смотрела на эти слова — «я рядом» — и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Что-то, чему я не давала имени. Что-то, что было похоже на...

Нет. Я не позволила себе закончить эту мысль.

— Он пишет? — спросила Кристина.

— Да, — я убрала телефон. — Говорит, что это хороший знак.

— Это хороший знак, — повторила она. — Может, и правда.

Мы сидели на кухне, пили чай, смотрели на заснеженный двор за окном, и ждали.

Ждали новостей, которых не было. Ждали чуда, которое, возможно, никогда не случится. Ждали подруг, которые, возможно, никогда не вернутся.

Но мы ждали.

Потому что это было единственное, что мы могли делать.

На восьмой день после исчезновения самолёта к нам присоединилась Лера.

Она приехала неожиданно, без предупреждения, с чемоданом и огромным пакетом продуктов.

— Я больше не могу сидеть дома, — сказала она, переступая порог. — Я схожу с ума. Я должна быть с вами.

Мы обняли её, и впервые за много дней я почувствовала, как что-то отпускает внутри. Не боль. Не страх. Но что-то, что держало меня в напряжении все эти дни.

Лера была другой. Она не умела быть серьёзной долго, не умела погружаться в бюрократию и анализировать новости. Но она умела быть рядом. Умела смешить, когда хотелось плакать. Умела напоминать, что жизнь продолжается.

— Ты чего привезла? — спросила Кристина, заглядывая в пакет.

— Еду, — Лера начала выкладывать продукты на стол. — Вы же тут, наверное, не едите нормально. Я знаю. Я тоже не ела. Но надо. Силы нужны.

— Откуда ты знаешь, что мы не едим? — спросила Инга.

— Потому что я бы тоже не ела, — Лера пожала плечами. — Но я подумала: если я приеду и заставлю вас есть, может, и сама поем.

Мы рассмеялись — впервые за всё это время. Смех получился странным, неуверенным, каким-то... непривычным. Но это был смех.

— Лерка, ты чудо, — сказала я.

— Знаю, — она улыбнулась. — А теперь давайте готовить ужин. Я привезла всё для салата. И шампанское.

— Шампанское? — Кристина подняла бровь.

— А что? — Лера достала бутылку. — Повод есть. Мы вместе. Мы живы. Мы ждём. Это уже повод.