Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 93 – Анна Грин

Не знаю.

Салихов приехал через два часа ко мне домой. Втащил треногу для капельницы и откапывал меня часов до восьми. А потом раздался звонок от няни.

— Рубен Савельевич, я не знаю, как реагировать. Но Елена приехала и, забрав Захара с капельницы, просто увезла. А у врачей ещё есть рекомендации на несколько дней. Вы скажите, как нам реагировать?

Рубен.

Я после капельницы, после жаропонижающего, после обезболивающего, не совсем нормально соображал. Мне казалось, что у меня вокруг мир адекватный, а я один, как придурок среди этого мира нахожусь под транквилизаторами, под обесболом и однозначно не способен логически рассуждать.

Когда я соскочил с постели, Салихов меня перехватил и чуть ли не в шею вцепившись, прохрипел:

— Я больше не приеду, Рубен.

— У меня, у ребёнка анафилактический шок. Его увезли с жесточайшей аллергией в больницу. Сейчас эта идиотка забрала его, хотя врачи ещё несколько дней рекомендовали прокапаться.

Салихов закатил глаза и ударил себя ладонью в лоб.

— Господи, Рубен, да что ж с тобой происходит то? Слушай, вот я не буду читать тебе нотации. Я просто тебе скажу: ты загнёшься, ты сдохнешь. Не прям сейчас от сепсиса, а в принципе, ты загнёшься и сдохнешь. А ещё мне кажется, что если ты не сам загнёшься, то застрелишься. Потому, что у тебя все через жопу идёт. Ты вот, как развёлся с женой, у тебя все идёт по одному месту.

— Я знаю. — Холодно бросил, натягивая на себя широкую толстовку.

В груди жгло и вены, словно хрустальные, были, руке аж больно было в моменте, когда я задевал запястье.

— И ты так просто на это реагируешь? — Салихов наклонился, начал собирать свой тревожный чемоданчик.

— А что я должен сделать? Как я должен реагировать? Я и сам прекрасно понимаю, что я загнусь.

— Глядя на тебя, у меня создаётся впечатление, что ты будешь притягивать этот момент. И то, что ты не едешь в больницу…

— Я не могу поехать в больницу. Не могу. Ты меня зашил. Все верно. Все отлично. Но поехать я не могу, потому что возникнут новые вопросы. А у меня и так на хвосте постоянно висят журналисты.

Я растёр виски и ощутил, что к горлу подступила рвота. Дёрнулся, задевая покалеченной рукой косяк, взвыл и упал на колени перед унитазом. Рвало водой и жёлчью.

— Как бы я тебе не пытался минимизировать болевой шок, тебя сейчас будет полоскать от препаратов. Пожри хотя бы. — Стоял надо мной Салихов и держал за воротник толстовки.

— Пожру.

Я прыгнул в машину, понимая, что надо было наверное хоть сейчас послушаться Сашу и нанять водителя.

Я до Лены доехал за полчаса. За это время я прокрутил несколько вариантов развития диалога.

Когда зашёл в квартиру, то на меня налетел Захар с чумазой моськой.

— Это, что, шоколад? — Мягко спросил я, вытирая губы у сына.

— Ага. — Вздохнул ребёнок и я улыбнулся.

— Тебя зачем мама забрала с больницы?

— Потому, что я там не хотел быть. Там плохо. И ты не приехал.

— Прости. Я сам оказался в больнице. — Погладил сына по плечу и завёл в зал.

Лена сидела над Аурикой, которая раскачивалась в коконе.

— Уже доложили?

— Да, Лен, доложили. Идём, поговорим.

Я вышел на балкон и опёрся здоровым плечом о стену.

— Ты понимаешь, что творишь? Он лежал с аллергией. У него все отекало. И ты его кормишь сейчас шоколадом? Ты дура или как?